Россия, подъем! Бунт Расстриги

Вместо обрыдших выступлений надоевших лидеров говорить будут плакаты, полагают организаторы. Народ станет читать надписи друг у друга. А по мне, так и надписи все давно известны, так зачем их писать – можно с чистыми листочками ходить. А и чистых листочков не надобно, и про них все известно – чего бумагу портить?

А зачем вообще ходить? И так все всё знают, человек прямоходящий, человек эректус бипедаликус мог бы и не ходить, мы и так все всё понимаем.

Понимаете, отказ оппозиции произнести слово означает – слова просто нет. Ленин знал слово, Троцкий знал слово, они побили словом Колчака с Деникиным. Фидель знал слово, которого ждут люди, и Фидель собирал на площадях Гаваны по 2 миллиона человек.

А в головах опполидеров слова нет. Парфенов горделиво кормится с руки Эрнста, одного из идеологов Путина. Навальный у нас теперь большое начальство полунашим-полувашим. Удальцов чудо как хорош, но «русского языка говори плохо», слов не знает, говорит почти все время по-грузински. И кого слушать?

Короче, они пойдут как миграция леммингов, это инстинкт миграции: лемминги во главе колонны будут обреченно плестись по Москве, чтобы их не задавили эшелоны леммингов сзади, а куда идут лемминги – знать не дано. Пусть бы себе по кругу брели?

Ханука еще будет в этот день, так что надлежит идти с гуслями, кимвалами и песнопениями. И Путина надлежит называть в этот день Антиохом четвертым.

Я приду, поприплясываю рядом.

Ноябрь, 2012 год.

Слив протеста

Вот проспект Сахарова 24 декабря год назад. Спор был – было там 80 тысяч человек или 100.

Вот Лубянка 15 декабря год спустя. Тут с сотню ментов, да с три сотни журналистов. И с полтыщи участников.

Могу я, в качестве Ивана Говнова и деятельного участника русской жизни, спросить с лидеров оппозиции – почему они профукали протест?

Год назад от них ждали слова. Было чувство стагнации и гниения, а слова не было о будущем. И слова не было о нашем гражданском участии. Хотелось, конечно, быть обществом, хотелось делать историю. И слова ждали.

И ничего не было сказано лидерами, кроме как долой Путина. А поскольку сам Путин долой не хочет, то пришлось всем спокойненько отдохнуть.

Вот год прошел – и нет протеста.

Ни на один вопрос годичной давности ответа нет как нет.

Один только есть ответ: при всей бездарности власти настоящие кретины, все-таки, сосредоточены в оппозиции.

Я предложил бы каждому из лидеров оппозиции взять по паре листиков бумаги, сесть и написать сочинение на тему: «Как мы, коллекционные кретины, дискредитировали протест».

И надо раскрыть никчемность и бездарность лидеров протеста, которые все проиграли.

И это при том, что Путин вам, уродам, помогал по 24 часа в сутки.

Декабрь, 2012 год.

Обонятельные маркеры демократии

Братья Навальные чего-то там нахимичили с французами из «Ив Роше», а «Ив Роше» на них стукнул кому следует. Тут совсем все понятно. И никого не жалко. А жалко демократическую оппозицию, потому что целый ряд видных деятелей заявил, что они перестанут мазать себя «Ив Роше».

Они перестанут мазать свои кожистые складки «Ив Роше», чем же станут пахнуть их кожистые складки?

Нет худа без добра: белые ленты визуальные хотят запретить, пусть оппозиция выберет обонятельные маркеры среди верных демократии корпораций. Было бы легко и выпукло и трудноуловимо для правительства – националисты и православные могли бы окунаться перед выходом из дома в «Красную зорю», либералы-западники – в «Живанши», евразийцы – «Шисейдо», леваки в «Лореали», пусть ходят – он подешевле. А кровавая гэбня, а также жулики и воры тогда уж по прямой принадлежности в «Ив Роше» пускай совершают омовение.

То-то дело пойдет на славу. Надеюсь, у меня будет хронический насморк к этому времени.

Февраль, 2013 год.

Ходорковский

Ходорковский играл в жесткие игры, играл во власть, в захват власти. Притом Ходорковский был уверен в победе. Даже садился в тюрьму Ходорковский, демонстративно испытывая Путина, садился с уверенностью, что самое большое через неделю Путин приползет на коленях освобождать Ходорковского. И из тюрьмы Ходорковский продолжал войну, войну за активы, типа нефтеперерабатывающего завода в Литве, и войну по взаимной дискредитации участников.

Теперь война кончилась. Во-первых, Ходорковский прогарантировал, что удовольствуется своими миллиардами, если Невзлин отдаст миллиарды. Или сотнями миллионов, если Невзлин не вернет.

Есть и еще одна гарантия, что Ходорковский больше не станет вести войн с Путиным: физическая неприкосновенность закончилась. Правило о физической неприкосновенности Ходорковского работало раньше, пока он был узником. А теперь Путин не может отвечать за любое упавшее на Михаила Борисовича дерево или другую неприятность. И Ходорковский не может этого не понимать. И не станет с этим шутить.

Так чем же будет заниматься Ходорковский?