Россия: прорыв на Восток. Политические интересы в Средней Азии

В Бухаре, где российское присутствие ощущалось лишь косвенно, это проявлялось особенно очевидно. После установления протектората Россия предложила содействие ее суверену Абд аль-Ахаду (пр. 1885–1910) в преодолении бедствий, которые всегда угрожали его подданным: саранча, наводнения и эпидемии.

Саранча, вечный кошмар для дехканина, могла уничтожить результаты его усилий в течение нескольких мгновений и обречь его на голод. Русские предложили эффективные методы борьбы с этим бедствием. Однако эти методы систематически не применялись ввиду того, что дехкане не хотели участвовать в коллективном труде, но главным образом из-за того, что эти методы оскорбляли их, противоречили их вековой покорности бедствию. В общем, они опасались «гневить Аллаха, уничтожая его твари», даже больше бедствия, к которому приводило их смирение. В дальнейшем все попытки принять профилактические меры против саранчи вызывали взрывы ярости дехкан, и в годы правления последних двух эмиров можно проследить прямую причинно-следственную связь между этими спасательными кампаниями и массовыми восстаниями.

Подобным же образом жители реагировали на русские планы строительства дамб для регулирования таких рек, как Кафирниган или Вахш, внезапные наводнения которых не только угрожали уничтожением урожаев, но и гибелью самим дехканам. Они также отказывались участвовать без оплаты в этих работах, даже если такие усилия были полезны для сообщества. Но были и более глубокие мотивы – погруженность в природу магии, страх прогневить речных духов. Дехкане подчас предпочитали угрозу периодических наводнений или репрессии, которые влек за собой отказ от работ или даже бунт против них.

Усилия русских властей, обеспокоенных размахом и частотой эпидемических болезней, по принятию санитарных мер вызывали непонимание населения. Более того, они вызывали возмущение местного населения, находившегося под влиянием шаманов и предсказателей, которые, почувствовав угрозу своей магии со стороны русских врачей, преподносили их озабоченность как уловку с целью дальнейшего порабощения мусульман.

Эти бесконечные стычки и систематическое сопротивление любым действиям со стороны населения расценивались в губернии как тревожные симптомы. И все же политика игнорирования ислама фон Кауфмана продолжалась, поскольку власти не могли понять специфики среднеазиатского региона и причин народного недовольства. На эти вопросы дало определенный ответ Андижанское восстание. Оно положило конец недоумению русских.

Священная война в Андижане

Из всех крупных восстаний в предреволюционной Средней Азии, помимо восстания 1916 года, которое связано с революцией 1917 года, наиболее значительным было восстание 1898 года. В 1895 году тревожные сообщения предвосхитили массовое движение, более серьезное, чем неорганизованные анархические выступления, которые происходили повсюду. В этом году в Аулие-Ата (Джамбул) был арестовал ишан ордена Накшбанди из Андижана Исмаил-хан-тюря. Он собирал там средства для финансирования священной войны (газавата) своих сподвижников (мюридов). Из-за недостатка доказательств его подлинная роль тогда не была выяснена. После освобождения он скрылся.

Через три года, 18 мая 1898 года, в Андижане вспыхнул мятеж, сразу распространившийся на районы Оша, Намангана и Маргилана. Во главе его снова был ишан суфийского братства Накшбанди, Мухаммад Али (ишан Мадали или Дукчи). Этот религиозный лидер был неординарной личностью. Он родился недалеко от Маргилана, прославился мудростью, святостью и благотворительностью. Накануне восстания в Ферганской долине в возрасте сорока двух лет приобрел большую популярность. При помощи своих мюридов построил медресе, две мечети и библиотеку.

Постепенно вокруг него сплотились мусульмане, которые в основном были выдающимися деятелями и в которых новая власть не нуждалась. Движение во главе с ишаном было хорошо организовано и получало финансовую поддержку со стороны братства Накшбанди. Впервые с 1865 года это было уже не стихийное восстание, не мятеж, лишенный идеологии, но хорошо подготовленная священная война, имеющая с самого начала четкий план.

Во главе 2 тыс. человек Мадали, объявивший 17 мая 1898 года газават, проследовал в Андижан. Его помощники, возглавив другие военные отряды, должны были осадить в одно и то же время Ош и Маргилан. Уверенный в успехе, он надеялся поднять на восстание население Ташкента и Самарканда, восстановить ханство и, возможно, оттуда двинуться на освобождение всех исламских земель (Дар уль-Ислам).

Однако русские быстро приготовились к ответным действиям. После первой удачи на пути в Андижан Мадали столкнулся перед городом с 20-м русским линейным батальоном, который разгромил мятежников. Последовали жестокие репрессии. К суду привлекли 546 человек. Мадали и пять его помощников повесили 18 июля в Андижане. Большинство его последователей заключили в тюрьмы на различные сроки.