Россия. Путь к Просвещению. Том 2

Когда владети нет достоинства его,Во случае таком порода ничего.Пускай Отрепьев он, но и среди обмана,Коль он достойный царь, достоин царска сана.Но пользует ли нам высокий сан един?Пускай Димитрий сей монарха росска сын,Да если качества в нем оного не видим,Так мы монаршу кровь достойно ненавидим,Не находя в себе к отцу любови чад.Коль нет от скипетра во обществе отрад,Когда невинные в отчаянии стонут,Вдовы и сироты во горьком плаче тонут;Коль, вместо истины, вокруг престола лесть,Когда в опасности именье, жизнь и честь,Коль истину сребром и златом покупают,Не с просьбой ко суду – с дарами приступают,Коль добродетели отличной чести нет,Грабитель и злодей без трепета живетИ человечество во всех делах теснится, —Монарху слава вся мечтается и снится.Пустая похвала возникнет и падет, —Без пользы общества на троне славы нет[Сумароков 1990: 267–268].

В пятом явлении третьего действия Димитрий показывает, насколько он далек от добродетели:

Блаженство завсегда весьма народу вредно:Богат быть должен царь, а государство бедно.Ликуй монарх, и всё под ним подданство стонь!Всегда способнее к труду нежирный конь,Смиряемый бичем и частою ездоюИ управляемый крепчайшею уздою.

На возражение Георгия: «Способствует трудам усердье и закон» Димитрий отвечает: «Самодержавию к чему потребен он? / Узаконения монарши – царска воля» [Сумароков 1990: 271–272].

По мнению Сумарокова, когда правитель уклоняется от добродетели, его подданные освобождаются от обязанности повиноваться ему и говорить правду. Иными словами, теоретически исповедуя идеал добродетельного гражданина, Сумароков признавал, что при тирании добродетельное поведение может быть контрпродуктивным. В третьем явлении третьего действия Шуйский заявляет: «Кто силе уступать при нужде не умеет, / В развратном мире жить понятья не имеет» [Сумароков 1990: 267].

Эти речи показывают, как сочетались у Сумарокова расчет с политической добродетелью. В глазах подобных ему религиозных россиян не имело значения, как государь восшел на трон, лишь бы он, придя к власти, шел по пути добродетели. По мнению Сумарокова, добродетельный царь должен говорить правду, помогать вдовам и сиротам, защищать имущество от воров, способствовать правосудию. Таким образом, сумароковский «добрый царь» вписывался в классическое православное определение праведного государя. С другой стороны, по Сумарокову, в условиях тирании стремление к добродетели практически бессмысленно, поскольку выживание для граждан важнее, чем хорошее правительство. Сделав эту уступку мировому злу, Сумароков вплотную подошел к отказу от христианских представлений о добродетели в пользу «Мировой скорби» (Weltschmerz).

Это непростое сочетание действительной политики и добродетели в политическом мышлении Сумарокова привело к вопросу о ценности монархии по сравнению с другими формами правления. В пятом явлении третьего действия на эту тему высказывается Георгий:

Самодержавие – России лучша доля.Мне думается, где самодержавства нет,Что любочестие, теснимо, там падет;Вельможи гордостью на подчиненных дуют,А подчиненные на гордых негодуют.Не сын отечества – отечества злодей,На троне ищущий из подданных судей.Правленья таковы совсем России новы,Коль нет монарха в ней, власть – тяжкие оковы.Несчастна та страна, где множество вельмож:Молчит там истина, владычествует ложь.Благополучна нам монаршеска держава,Когда не бременна народу царска слава[Сумароков 1990: 272].