Россия. Путь к Просвещению. Том 2

Несколько более ясное представление о Щербатове как политическом мыслителе дает серия сочинений, написанных им «в стол» в 1780-х годах, и его замечательное «Путешествие в землю Офирскую» (написано в 1783–1784 годах, опубликовано в 1896 году). В «Разных разсуждениях о правлении» Щербатов изложил свой общий взгляд на правительство. Он утверждал, что, поскольку люди несовершенны, для управления их поведением нужны законы. Чтобы составить законы, необходимо основать правительство, которое бывает четырех видов: монархия, аристократия, демократия и деспотия (самовластие). Каждая из первых трех систем имеет как преимущества, так и характерные пороки. Монархия – это «естественная» система управления, выросшая из семьи. Наилучший монарх – тот, кто относится к подданным как к своим детям, отделяет личные интересы от благополучия подданных и «знает великое искуство избирать себе в советники таковых людей, которые сопрягают усердие к их Государю с любовию к отечеству и к законам» [Щербатов 1860: 38]. Но немало монархов бывают подвержены влиянию «адского чудовища», то есть лести придворных. Также немало находится министров, которые из-за корысти готовы потворствовать любой прихоти государя. Поэтому монархии склонны к вырождению и могут быть преобразованы в аристократии. На первый взгляд, утверждал Щербатов, «нет ничего прекраснее» аристократии, управляемой «не по своенравиям единаго, но по здравому разсуждению разумнейших мужей государства» [Щербатов 1860: 39]. К сожалению, аристократы бывают заражены честолюбием, часто предпочитают пользу рода интересам государства, в командовании войском проявляют безрассудство, манипулируют чувствами простого народа ради достижения своих политических целей. Аристократии печально известны своей нестабильностью и подвержены опасности революций. Демократия, по мнению Щербатова, «с перваго взгляду является быть сходственнейшее с естественным законом», чем другие формы правления. Однако он считает, что «несть ничего непостояннее» демократии: она уязвима из-за деления на партии и демагогии; власть попадает в руки лукавых и пронырливых; царит несправедливость, распространяется атмосфера ненависти к принципиальным людям [Щербатов 1860: 40–41].

О самовластии Щербатов не нашел добрых слов, кроме того, что иногда деспот может издавать полезные для народа законы. К сожалению, отмечал он, большинство деспотов никогда не дают своим подданным возможности получить пользу от этих законов. «Возможет ли что ужаснее быть, как видеть миллионы людей, сравненных с скотами, которые работают лишь для единого, и для его визиря и фаворита?» – спрашивает Щербатов. Монархию и деспотию он противопоставляет следующим образом:

Вместо что в монархии государь есть для народа, в самовластном правлении народ является быть зделан для государя… Таким образомъ, под сим правлением народ стонет в неволе, воин более старается угодить, нежель делать свою должность, судья продает правосудие для удовольствования сребролюбия временщика, духовнаго чину человек без твердости, вместо наставлений, лишь панегирики сочиняетъ, торговля ослабевает, науки, сии украшения разума, не имея вольности мыслить, бегут сих мест, искать благораствореннейших воздухов [Щербатов 1860: 42–43].

Примечательно, что Щербатов, подчеркивая слабые места других форм правления, особенно аристократии и демократии, не упомянул о неустойчивости самовластия. Недолговечность деспотии – одно из основных соображений относительно различных режимов, высказанных Монтескьё в сочинении «О духе законов». Возможно, Щербатов, чьи рассуждения о государстве во многом напоминали ход мысли Монтескьё, считал, опираясь на российский опыт, что деспотия может выживать на протяжении многих поколений.