Россия. Путь к Просвещению. Том 2

Офирцы рассказывали иностранным гостям, что их страна со времен Переги значительно ушла вперед. Они были благодарны великому реформатору за то, что он понял значимость науки и военного искусства, но критиковали его за перенос столицы в болотистую речную дельту ценой тысяч жизней. Они отмечали, что, поскольку столица находится вдалеке от центра страны, правители перестали понимать нужды народа, а великие патриоты Офира забыты. Офирцы рассказывали гостям, что Перега и некоторые его преемники пытались расширить Офир военными средствами, но это было ошибкой, поскольку при этом они не обращали внимания на нужды народа и не решали проблем, с которыми сталкивались уже завоеванные народы в составе Офирской империи. Перега и его последователи также пытались искусственно стимулировать торговлю, не принимая во внимание потребности селян. Офирцы утверждали, однако, что извлекли уроки из всех этих ошибок: вернули столицу в город Квамо, находящийся в глубине страны, решили в будущем вести войны только для самообороны и учитывать в торговле потребности сельского хозяйства.

Офирцы постепенно осознали, что в прежние времена они льстили своим вождям, притворяясь, что верили в осуществимость их проектов постройки образцовых городов, а их нравственность была повреждена. Теперь же офирцы поняли, что правителей нужно уважать, а не льстить им, и что нет смысла притворно соглашаться с невыполнимыми проектами. Они стали реалистично относиться к градостроительным и прочим правительственным проектам. Офирцы также вернулись к нравственной жизни: перестали потакать разводам, проституции и беспутству; не искали высоких должностей ради престижа. Беспутная жизнь теперь казалась им постыдной; они утверждали, что во всем преследуют добродетель.

Чтобы исправить политические и нравственные ошибки былого, офирцы реорганизовали правительство. Теперь в стране была установлена конституционная монархия, в которой монарх, как и все прочие, подчинялся законам. Полномочия монарха сводились к назначению чиновников, исполнению законов, принятых законодательным собранием, и защите Офира в случае военного нападения. На дворцовых стенах Офира висело изречение: «Не народ для царей, но цари для народа, ибо прежде нежели были цари был народ» [Щербатов 1896, 1: 979]. Государственный аппарат состоял из Верховного совета, членство в котором передавалось по наследству среди титулованной знати; выборного высшего правительства, в котором делегаты от служилого дворянства и купечества обсуждали текущие хозяйственные и судебные вопросы; Комиссии по истолкованию и исправлению законов, состоявшей из представителей высшего правительства. Общее направление политики определял состоящий из аристократии Верховный совет, а ее техническая реализация возлагалась на монарха и высшее правительство. Однако разработка законов была делом общественности, поэтому предложения законодательных органов публиковались и обсуждались за шесть месяцев до утверждения. Провинциальная администрация состояла из людей, назначенных монархом и местных чиновников, избранных губернскими дворянскими собраниями.

Чтобы привить добродетель всем жителям Офира, страна содержала школы, посещение которых было обязательным. Для каждой из основных социальных групп Офира – дворянства, купечества и крепостных – существовала своя категория школ, которые обеспечивали соответствующую подготовку. Во всех школах преподавалось офирское законодательство, чтобы все граждане знали свои права и обязанности. Священнослужители, находившиеся на содержании государства, проводили религиозные обряды, следили за нравственностью и социальным благополучием подданных. Поскольку для отправления религиозных обрядов в Офире требовалось лишь признание Высшего Существа, их мог проводить любой гражданин. Священники, избираемые горожанами в каждом поселении, совершали религиозные обряды под пристальным вниманием граждан.