Российская разведка XVIII столетия. Тайны галантного века

«…старость и болезненное состояние нынешнего короля польского заставляют нас помышлять, чтоб по кончине его избрана была королем польским доброжелательная к империи пашей персона, чего существительные и непременные государственные наши интересы необходимо требуют. Для достижения сего надобно всемерно в готовности иметь знатную сумму денег, чего ради повелеваем Сенату заблаговременно и без малейшего разглашения собрать сумму до пятисот тысяч рублев и оную содержать всегда в готовности до дальнейшего нашего определения, и нашему Сенату учинить по сему нашему указу, а какой дан указ же нашей военной коллегии о содержании в готовности корпуса войск наших, с онаго прилагается при сем копия для надлежащего иногда к тому исполнения» ^{40}.

Ошибочно было бы полагать, что этот указ относится к исполнению решения коллегии от февраля 1763 года. По-видимому, это разные фонды, разные статьи расходов казны.

Можно считать, что за один год было израсходовано на агентурную работу по Польше больше 1 млн. рублей.

Деньги высылались в Варшаву партиями в сумме от 20 000 до 100 000 червонных рублей, которые курьеры доставляли или деньгами, или векселями. Хотя в общем финансирование оперативной работы было обеспечено, тем не менее русская разведка иногда испытывала трудности: перебои в доставке денег возникали нередко вследствие финансовых затруднений. В письме к Кейзерлингу от 14 июля 1763 года Екатерина с горечью пишет следующие строки:

«…Я говорю только сущую правду, когда я говорю вам, что моя казна пуста и что она будет оставаться такою же, пока я не приведу мои финансы в порядок, что не есть дело минуты» ^{41}.

Иногда же разведка страдала от неповоротливости государственного аппарата. Кейзерлинг часто жаловался на неаккуратность, и Екатерина живо реагировала на его жалобы. Так, мы находим такую резолюцию на реляцию Кейзерлинга от 16 июля того же 1763 года:

«…надлежит в Сенат осведомиться, кому отданы 150 000, которые я приказала гр. Кейзерлингу чрез иностранную коллегию переслать и о которых уже Кейзерлинг писал, что их еще в получении нет» ^{42}.

А чтобы не заставить ждать периферию, пока повернется бюрократическая машина, она разрешила Кейзерлингу занять в Варшаве или Данциге сумму, потребную для работы, выдав векселя на имя Н.И. Панина и генерал-квартирмейстера князя Вяземского, и заверила его, что векселя будут оплачены в Петербурге в течение шести дней.

Не всегда был виноват аппарат в медлительности. Нам, современникам табуляторов, счетных машин, может показаться странным, как можно, например, задерживать выдачу оперативных сумм из-за того, что не успели сосчитать деньги, а в ту эпоху сосчитать деньги было сложным делом. Екатерина однажды потребовала от Коллегии иностранных дел объяснения, почему они не получают деньги из Сената для оперативных нужд. На это вице-канцлер ответил, что имеющиеся в коллегии счетчики в количестве 50 человек заняты подсчетом 100 000 рублей, ассигнованных на жалованье министрам, а медлительность в приеме объясняется тем, что деньги медные и в одной тысяче рублей «медною монетою 50 мешков перечесть должно».

Однако в общем финансирование разведывательных мероприятий в Польше было вполне удовлетворительным. Поставив себе задачу ликвидировать влияние немцев в Польше, Екатерина со свойственным ей размахом приступила к реализации плана.