Российская разведка XVIII столетия. Тайны галантного века

В вопросе о выборе польского короля Турция колебалась между двумя лагерями. Франко-австрийский блок пугал Порту усилением мощи России, если польский трон перейдет к российскому ставленнику. Турция воспринимала это как серьезную угрозу. Русские же доказывали туркам, что «иностранный принц» на польском престоле отдаст Польшу католическому блоку и усилит Венский двор.

К этому нужно присовокупить и интриги самих поляков, боровшихся против России. Так, гетман Браницкий прислал в Константинополь своего посланника Станкевича под предлогом обсуждения татарских дел. Поняв, что «татарские дела» — только ширма, Михаила Воронцов в рескрипте от 17 марта 1763 года предлагает Обрескову следить за каждым шагом его в Турции, и если он начнет вести «предосудительную» для России работу, то принять контрмеры.

Изначально было ясно, что Станкевич приехал, чтобы действовать против России. Обресков решил дискредитировать Станкевича и его миссию и прибегнул к следующей агентурной комбинации.

Узнав о том, что Станкевич добивается аудиенции у визиря и намерен представить в его глазах в худшем свете политику России, Обресков задействовал всю свою агентурную сеть. Среди агентов российского резидента был и Гика, главный переводчик Порты. В свое время он получил титул князя и был назначен турками молдавским господарем. Сделав через своих агентов все, чтобы польский эмиссар не был принят визирем, Обресков направил Гику на переговоры со Станкевичем якобы от турецкой стороны. Поляк изложил ему все претензии Польши к России и заявил, что Екатерина собирается выйти замуж за… Понятовского (?!).

Гика составил доклад визирю и Рейс-эфенди, в котором выставил Станкевича лжецом и интриганом. Турки не замедлили подготовить ответ на претензии и жалобы Станкевича в таких выражениях, что не оставили камня на камне от польских претензий.

Вместо того чтобы проглотить пилюлю, Станкевич пошел, как писал Обресков, на «сродную полякам хитрость отрицанием», что он-де ничего подобного не говорил переводчику.

Рейс-эфенди, который славился своей грубостью, пожаловал Станкевичу «такой крепкий реплемант, что каждый, кроме поляка, через всю жизнь свою стыдился бы» ^{81}.

Станкевич не успокоился, прибег к помощи французского посла и добивался, чтобы ему такого ответа не давали, тем более письменно. Но российский резидент тоже не дремал. «Заполучить копии этих документов, чтобы доказать “противную России” работу Станкевича!» — такую задачу поставил перед собой Обресков. Он срочно встретился с агентом, имевшим большой вес в рейс-эфендии, и убедил его повлиять на Рейс-эфенди так, чтобы ответ Станкевичу был вручен непременно в письменном виде. «Сими примечаниями, — сообщал он позже в Петербург, — також и посулою достоинаго вознаграждения онаго конфидента преклонил, принципала его на все мною делаемое склонять» ^{82}.

Документ в конце концов вручили Станкевичу, а копию — через агента — получил в свои руки Обресков.

После нейтрализации Станкевича из Варшавы в Константинополь прибыл другой представитель Польши — Александрович, на сей раз кандидат российской Коллегии иностранных дел, получивший в Варшаве указание сотрудничать с Обресковым и подчиняться ему.

Конечно же, Гика сыграл весомую роль в истории со Станкевичем. Но на том его разведывательные заслуги перед Россией не закончились. Однако об этом ниже.

В секретнейшем рескрипте № 35 от 10 октября 1763 года Екатерина сообщает Обрескову, что Россия выдвигает на польский престол Пяста. От Обрескова императрица требует принять все меры, чтобы Порта не помешала возведению этого российского ставленника на престол. Уверенности в податливости турок не было. Поэтому Екатерина пишет: