Российская разведка XVIII столетия. Тайны галантного века

Кстати, информация и материалы Обрескова о Рексине вскорости подтвердились через другие источники. Английский посол в Турции Гренвил направил письмо своему коллеге в Петербурге лондонскому посланнику Макартнею. Письмо было перехвачено агентами русской дипломатической разведки. В своем послании Гренвил подробно информирует своего петербургского коллегу о деятельности Рексина против России.

Панин не замедлил вызвать на ковер прусского посла Сольмса и изложить ему в самой резкой, на грани дипломатического этикета, форме все то, что «наворотил» его коллега в Константинополе против России, дабы было Фридриху II известно, что русская дипломатия оперировала совершенно достоверными и неопровержимыми свидетельствами.

Конечно же, заключая эту историю, необходимо признать за Обресковым дар умнейшего дипломата, ловкого, изобретательного разведчика, одного из способнейших в Екатерининскую эпоху. Он своими талантами способствовал многим победам русской дипломатии в борьбе с турецкими политиками и германскими «друзьями».

Тем временем политическая напряженность в Юго-Восточной Европе нарастала. Польская проблема все более упиралась в так называемый диссидентский вопрос. Вчерашние друзья Чарторижские стали врагами России. Все антирусские стрелы целили в одну мишень — разжечь русско-турецкий антагонизм и довести дело до войны между двумя державами.

У каждого участника этой сверхкрупной политической игры был свой интерес: поляки надеялись отвлечь внимание России от Полыни; французы видели в предстоящей войне возможность ослабить Россию и вытеснить ее из Европы (они тогда Европу представляли себе по-своему); Австрия и уж вовсе намеревалась на такой волне завладеть Польшей. Все сосредоточилось на подрывной работе против России.

Вот небольшая иллюстрация к сказанному. В Крыму обосновался французский разведчик майор барон Тот, принятый крымским ханом в качестве консула. У Франции в Крыму никаких политических интересов, казалось бы, быть не могло. Не было у «консула» и никаких кредитивных (в нынешней дипломатии — аккредитационных) грамот к хану. Но подкуп, крупные подарки легко разрешили все вопросы. Майор-барон — консул? Да просто французский разведчик! Какие могут быть сомнения?!

Предвидя, насколько опасным будет для русских этот француз, Панин предложил Обрескову принять меры к тому, чтобы добиться от Порты высылки Тота. Сделать это российскому резиденту не удалось.

Международная обстановка все больше накалялась. В декабре 1767 года хан прислал в Константинополь агентурные данные о подготовке России к войне с Турцией. Обосновывал он это тем, что русские, мол, захватывают польские области. На самом же деле речь шла о территориях, на которых давным-давно находились русские войска.

Получив информацию хана, Рейс-эфенди потребовал от Обрескова обещания, что войска будут выведены после окончания сейма. Обресков, по его словам, не усмотрев в том требовании ничего несправедливого, согласился. Панин впоследствии писан Репнину, что считает этот шаг Обрескова ошибочным. Нам, с позиций сегодняшнего дня, трудно судить, прав или не прав был российский представитель в Турции. Но надо думать, что, если бы у талантливейшего Обрескова был другой выход из практически тупикового положения, он бы его нашел! Но дело шло к войне, и вряд ли можно было победить в такой большой игре только дипломатическими средствами.

В наступавшем 1768 году турки ждали вывода войск из Польши, обещанного Россией. Но в Польше в феврале 1768 года, вместо ожидаемого умиротворения в стране, началась Барская конфедерация (по названию местечка Бары на польско-турецкой границе) и вооруженное выступление поляков. Ни Репнин, ни Панин, ни сама Екатерина не могли уже выполнить обещание, которое Обресков дал в Константинополе. Да и сам Обресков понял, что теперь уже это обещание и повторять-то не следует. Что было делать?

Пожалуй, в такой ситуации только человек, подобный Обрескову, мог пойти на почти героический шаг: когда весной 1768 года на него начался новый нажим турок, он принял решение любой ценой завербовать Рейс-эфенди. У нас нет свидетельств, как ему это удалось. Но известно из его донесений, что, узнав о требовании улемов вооруженным путем вмешаться в польско-русские дела, Обресков после длительной конфиденциальной беседы вручил Рейс-эфенди 3000 червонных. От последнего незамедлительно пошла директива крымскому хану не только не помогать полякам, но и запретить французам вмешиваться в российско-польские дела под угрозой высылки французского консула из Крыма. Это была действительно замечательная работа! Она отсрочила начало Русско-турецкой войны на полгода. Истинное служение Отечеству!..