Российская разведка XVIII столетия. Тайны галантного века

В ней Петр четко и недвусмысленно предлагает русским делегатам во что бы то ни стало форсировать переговоры, втянуть в них шведов, указать им, что сепаратный мир с другими участниками войны ничего Швеции не даст, что посулы английского короля беспредметны, ибо он (английский король) не может без санкции английского народа выполнять свои обещания, а английский народ не захочет терять коммерческие выгоды от торговли с Россией из-за шведского короля.

«И прочие резоны объявляйте, показывая, что мы с ними миру желаем, но и войны не боимся».

Наряду с этим Петр в особой инструкции, адресованной только Остерману, дал чисто разведывательное задание — завербовать главного уполномоченного шведов, фаворита короля и первого министра Герца. Вот как гласит это задание:

«Повелеваем вам особливо, чтобы вы частным образом трудились с бароном Герцем в дружбу и конфиденцию войти и старались с ним наедине разговаривать. При этих разговорах обнадежьте его в нашей к нему особенной склонности, что мы его доброжелательными и правдивыми поступками довольны и признаем, что этот конгресс состоялся одним его радением. Если усмотрите его склонность и рассудите за благо, то можете обещать ему в подарок хотя до ста тысяч рублей и вперед всякое награждение, только бы он трудился заключить мир по нашему желанию. Взявши с него честное слово соблюдать тайну, объявите ему, что мы желаем не только со Швецией мир заключить, но и обязаться дружбой…»

Подход к вербовке, широта вербовочной базы и размах обнаруживают в Петре знатока разведывательных методов, исключительное понимание необходимости приобретать идейную агентуру, работавшую на основе общности политических интересов. Глаз у Петра был наметанный, острый. Он понял, что голштинец Герц, состоя на службе у шведа Карла, преследует свои цели и поэтому должен пойти на вербовку. Петр не ошибся.

В июне Остерман сообщает Петру;

«Я старался войти с бароном Герцем в конфиденции и фамилиарную службу, в чем был не без успеха, применяясь к его нраву и великой амбиции. Барон истинную склонность имеет к заключению мира, как для своих собственных выгод, так и по своей собственной злобе на других».

Герц, надо отдать ему должное, старался изо всех сил уговорить короля, но еще труднее было ему бороться с теми антирусскими кругами в Швеции, которые стремились сорвать переговоры, доказывая королю, что без восточных владений Швеция не может существовать. Герц поэтому вынужден был время от времени выезжать в Стокгольм убеждать короля. Остерман об этом знал, поддерживал Герца и уговаривал его искать «аквивалент» (компенсацию) за утерянные восточные районы в другом месте.

«Перед отъездом Терц просил меня обнадежить ваше величество, что он будет делать все возможное, чтобы заслужить милость вашего величества; а я ему сказал, что он может надеяться на самую лучшую соболью шубу, какая только есть в России, и что до ста тысяч ефимков будет к его услугам, если наши дела счастливо окончатся…»

А из России шли указания развивать вербовочные действия. Остерман сообщил канцлеру, что наряду с официальными делегатами Герцем и Гиллемборгом на Аланды приехал и генерал-адъютант барон Шпар, ведущий переписку с самим королем.

Головкин и Шафиров тут же отвечают: