Российская разведка XVIII столетия. Тайны галантного века

В 1713 году мы вновь встречаемся с попыткой русской дипломатической разведки провести крупную вербовку в Англии. На сей раз объектами являлись английский посол в Гааге лорд Страффорд и известный нам Витворт. Русским послом в это время в Гааге был князь Куракин, встречавшийся со Страффордом и достаточно его изучивший. Страффорд вел открыто антирусскую пропаганду и доказывал, что появление русских на Балтийском море означает упадок внешней торговли для всех европейских стран. В середине 1713 года Страффорд сообщил, что английское правительство настаивает на том, чтобы союзники (Россия, Дания, Саксония) приняли медиацию Англии и Голландии в переговорах о мире со Швецией. Датские и саксонские министры заявили Куракину, что они вынуждены согласиться и по указанию своих королей готовы дать Страффорду взятку в 40 000 червонных. Они предложили Куракину взять на себя часть расходов и внести 20 000.

Куракин сообщил об этом царю и получил указание: на медиацию не соглашаться, но принять Bona Officia (ни к чему не обязывающее посредничество). При этом ему дали инструкцию обещать Страффорду 20 000 ефимков, «если он к интересам царского величества покажет себя достаточно склонным».

Одновременно предложено было вербовать и Витворта, который был назначен английским уполномоченным для мирных переговоров. По сведениям русских дипломатов, он относился доброжелательно к России и северным союзникам. Интересно при этом, что в русской разведке тщательно изучали намеченных к подкупу лиц, следили за их политической эволюцией. Так, в директивах, касающихся этой вербовки, указано, что он, вероятно, согласится сотрудничать, в частности, еще и потому, что «хотя и ласкается к нынешнему торийскому министру, но сердцем виг; обещать ему тайно 50 000 ефимков, если он поможет заключению мира на желаемых условиях».

На всю же разработку ассигновано было 100 000 ефимков. Из Bona Officia англичан ничего не вышло. Да и сам Петр не особенно стремился теперь воспользоваться услугами Англии, ибо он получил информацию о том, что положение шведов ухудшилось.

Однако в 1715 году мы вновь встречаемся с указанием Петра вербовать английских министров. На сей раз он заинтересован в том, чтобы англичане не настаивали на передаче Польше Лифляндии и Риги. Петр в самом начале войны обещал Августу эти земли. Царь до времени не хотел отказываться от этих обещаний, но и не собирался их выполнять. Поэтому было предложено князю Куракину, ведшему переговоры с англичанами, сообщить по секрету тем английским министрам, которые «склонны к стороне царского величества», что царь не может уступить эти территории полякам, ибо они не выполнили договор и оставили русские войска без помощи во время турецкой кампании, в результате чего русские проиграли войну и потеряли Азов. Если же посол «увидит в министрах склонность, то должен предложить в конфиденции, чтобы рассудили, какая польза будет королю Великобританскому и обеим морским державам принуждать царское величество Ригу и Ливонию уступить польскому королю и Речи Посполитой».

Приводя политические и экономические доводы за оставление Ливонии в руках русских, авторы инструкции заканчивают указанием, что Куракин должен склонять английских министров «пристойными рациями по своему искусству и смотря по обстоятельствам, обещать им дачу даже до 200 000 ефимков, если они к тому короля, Англию и Голландию склонят…».

С отъездом Матвеева из Лондона русским посланником в Англии был барон Мак, остававшийся на этом посту до 1716 года. Его сменил бывший секретарь князя Куракина Федор Павлович Веселовский, назначенный русским резидентом в 1717 году. Ему не удалось добиться в Англии больших успехов в области разведки. Однако он сумел наладить освещение дипломатического корпуса и английского двора. Он постоянно информировал коллегию и Петра о работе послов враждебных России стран. Так, мы находим у него неплохую информацию о работе знаменитого аббата Дюбуа — французского посла. Он сообщил, что Дюбуа прибыл в Лондон с планом заключения сепаратного мира со Швецией, по которому Ганновер получал Бремен и Верден (курфюрстом Ганновера был английский король Георг I). Эти материалы тогда были весьма секретными и важными, ибо в это время (1717 г.) Англия вела переговоры с Россией о торговом договоре и общей линии по отношению к шведам. Веселовский получил эти данные агентурным путем. Позже они нашли полное подтверждение, ибо сепаратный мир был действительно заключен на этих условиях.