Российская разведка XVIII столетия. Тайны галантного века

Но как ни прискорбно, преданность делу, решительность, изворотливость, напористость сыграли с консулом-резидентом злую шутку: от него сбежал крепостной мальчик Михаила Андреев (татары завербовали его и обратили в магометанство). И вместо того чтобы принять это как Fait accompli или же потребовать его выдачи дипломатическим путем, Никифоров захватил его самовольно. В результате турки потребовали отзыва Никифорова, что и было сделано русским правительством. Это было ударом по всем планам Екатерины. Больше не удалось уже внедрить консула в Крым. Понятно, как пострадала от этого разведка.

Одновременно разведывательную работу по Крыму и другим приграничным турецким областям вел киевский генерал-губернатор. Еще до назначения Никифорова ездил в Крым поручик Бастевик. Это он установил связь с Якубом и лейб-лекарем хана Мустафой.

После отзыва Никифорова Коллегия иностранных дел предложила императрице направить его для работы в Киев с тем, чтобы он оттуда поддерживал связь с Якубом.

Одновременно в Бахчисарай направляется поручик Климовский, который встречался с Якубом и завербовал поверенного в делах молдавского господаря в Крыму Николая. Последний, будучи православным, по существу, сам предложил свои услуги.

Киевский генерал-губернатор Глебов предложил организовать агентурную сеть в Очакове, Бендерах, Могилеве (на Днестре) и в Яссах. В результате агентами русской разведки стали православный священник в Ягорлыке и переводчик с русского языка у очаковского паши Юрий Григоров.

Коллегия иностранных дел одобрила эту инициативу и назначила агентам оклады от 50 до 150 рублей в год с премиями за особо важные сведения.

Это было в феврале 1766 года, а через месяц были получены первые сведения от Григорова. Из них стало ясно, что Якуб не заслуживает доверия. Доносивший об этом Я. Елчанинов, в частности, сообщает:

«Конфидентно Григоров, не зная о Якубовым обязательстве, по одной только преданности и ревности предостерегает вашего имп. величества подданных от его хитрых и пронырливых умыслов».

И автор послания не ошибся: через два года Якуба, будучи дубоссарским воеводой, сыграл провокационную роль, ставшую одной из причин войны с Турцией.

С профессиональной точки зрения стоит заметить, что именно Елчанинов впервые (?) поднимает вопрос о различии между агентами, работающими на идейной основе, и теми, кто работает за деньги. Он пишет:

«Позвольте всемилостивейшая государыня, по сему пункту мое слабейшее представить мнение: я полагаю между обоими сими беспристранное и с рассудком сходное сратшние, по всем справедливым и неоспоримым резонам признаваю Юрия усерднейшим и предпочитаю его Якубу, ибо сей последний, яко природный турок, никогда с той преданностью и усердием вашему императорскому величеству служить не может, с какою единоверный служит, тем паче что он в таком случае поступает против своего закона, следовательно, от него и пользы ожидать не надлежит, а слыть ему конфидентом до времени, пока из следствий верность его не окажется»^{76}.

Наряду с агентурой, завербованной за границей, киевский генерал-губернатор пользовался для добывания информации и «маршрутными» разведчиками, выполнявшими специальные задания Коллегии иностранных дел: офицеров посылали нелегально, под видом купцов. В рескрипте к резиденту в Константинополе от 22 февраля 1766 года можно найти указание киевскому генерал-губернатору командировать секретно в Очаков офицера, крупного специалиста для выяснения на месте характера и предназначения строящейся там крепости^{77}.