Российская разведка XVIII столетия. Тайны галантного века

Прикордонная разведка вплоть до 1768 года не играла большой роли. Но с началом войны пришлось перестраивать всю работу. Дело в том, что в первые годы царствования Екатерины, наряду с проблемой Крыма, перед российской разведкой стояла задача укрепления границ государства, а посему и контрразведывателыюй активности. Пользуясь тем, что по договорам Турции с Россией стороны не должны были возводить укреплений, турецкие власти вели себя напористо до наглости. Они предпринимали дипломатические демарши и протестовали даже тогда, когда русские строили карантинный блок или госпиталь. Конечно же, Россия остро нуждалась в крепостях, и русское правительство упорно искало лазейки, чтобы обойти запретительные положения договора, и готово было добиваться своего «дубьем и рублем». Русский резидент в Константинополе получил задание склонить турок к тому, чтобы они согласились на строительство крепости Святого Димитрия на Дону. Турки требовали допустить их комиссаров для осмотра предназначенного под строительство участка. Турецкие наблюдатели почти во всех случаях давали заведомо ложные оценки положению дел вокруг будущего строительства.

И в августе 1762 года Коллегия иностранных дел предлагает Обрескову провести ряд вербовок для решения проблемы строительства свято-дмитровской крепости. В указании коллегии речь шла о вербовке комиссара и подкупе визиря и Рейс-эфенди.

Трудная задача стояла перед русским резидентом — умелым, опытным вербовщиком, способным убеждением и личным обаянием склонить на свою сторону нужного человека. Но попробуй завербовать тогдашнего турецкого чиновника, который смотрит на свою государственную должность как на синекуру. Без денег — бакшиша — тут невозможно было ступить и шагу. Чиновники нахально выпрашивали подарки и деньги. И трудность заключалась тут не в том, чтобы суметь дать взятку, а чтобы получить реальный результат. Обрескову это удавалось: в рескрипте от 19 декабря 1762 года ему от высочайшего имени выражается благодарность за то, что он сумел добиться от визиря благосклонного ответа по вопросу о крепости, и предлагается произвести все расчеты со взяточниками, но только… после окончательного «решения дела», т.е. согласия турок на строительство крепости. (Ксгае визиря по этому предписанию была ассигнована тысяча червонных, Рейс-эфенди — пятьсот, а самому визирю — соболий мех «лучшей доброты».) Потому в рескрипте № 34 Обрескову «указуется»:

«Обещанныя вам предыдущим, под № 33 рескриптом для верховного визиря соболи, мех лучшей доброты ценою в 1000 руб. при сем посылая, рекомендуем вам оной мех ему, визирю, подарить не инако, но по совершенном к нашему удовольствию окончании известнаго о крепости святого Димитрия дела. Да при сем же в диспозицию вашу посылаем еще мех бобровый ценою в 800 руб., который можете вы употребить в подарок турецким министрам, кто более нам по тому делу услугу свою сделает, или в добавок помянутого собольего меха оному же верховному визирю или кому другому из них по вашему разсмотрению, престерегая при том, дабы сии и прочие определенные подарки отнюдь втуне употреблены быть не могли»^{78}.

Надо заметить, что экономия средств вообще очень характерна для руководства русской дипломатической разведки той эпохи. Наступило время, когда России больше не нужно было задабривать Турцию. Петербург начинает активную политику, стремясь к тому, чтобы соседи ориентировались на российский курс и следовали планам русской дипломатии. Только в этом случае русские дипломаты-разведчики готовы выплачивать вознаграждения за выполнение заданий и политических услуг. Но именно вознаграждения, а не дань.

Особенно отчетливо это можно увидеть на примере отношений русской дипломатии с крымским ханом. Он нагло, без обиняков требовал от Никифорова подарков. Однажды ему вдруг дозарезу понадобился кречет. Никифоров направил об этом срочное донесение в Петербург, откуда Екатерина отписала хану краткий, но впечатляюще вразумительный ответ: «У нас все птицы померли». В интерпретации Н.И. Панина, содержащейся в указании консулу от 23 октября, эта отповедь крымскому наглецу выглядит уже так: