Роза и кинжал

– Не сомневаюсь, что ты бы и сама предпочла мой дворец тому кочевому поселению, где была вынуждена влачить жалкое существование в прошедшие недели, – промурлыкал султан, откидываясь на подушки и ставя локоть на одну из них.

– Сложно ответить сразу. В том кочевом поселении мои двери никогда не запирались.

– В самом деле? – с еще одной фальшивой улыбкой протянул правитель Парфии. – А разве у шатров есть двери?

– В самом деле. Дверей не было, но была компания моей сестры. Полагаю, вы не позаботились…

– Конечно же! Прошу простить мое пренебрежение обязанностями хозяина. Ты, наверное, сильно проголодалась. – Селим рассмеялся и махнул рукой в сторону двустворчатых дверей за спиной Шахразады.

Джахандар даже не оглянулся, занятый своими мыслями, рассеянно вертя в пальцах столовые приборы.

Послышался тихий звук открываемых дверей, и до пленницы донесся запах масла и специй. Умопомрачительные ароматы даже слегка поколебали принятое решение не брать в рот ни крошки, пока не выяснится местонахождение Ирсы. Когда слуги опустили перед Шахразадой серебряную тарелку с пряным картофелем и уставили стол подносами с яствами: идеально ровной горкой риса, окруженной шампурами с нанизанными на них кусочками жаренной в шафране курицы, еще шипящими кебабами из ягненка и исходящими душистым паром помидорами, то желудок голодной девушки громко заурчал.

Она даже не могла вспомнить, когда ела в последний раз.

От запаха еще горячей жареной чечевицы с карамелизованным луком во рту скопилась слюна. Сладкие ароматы корицы и гвоздики так и призывали к трапезе, финики манили и дразнили.

Последней соломинкой стал вид соуса из айвы.

Чтобы не поддаться искушению, Шахразада сунула руки под подушку.

– Разве ты не голодна? – с насмешливым блеском в глазах поинтересовался Селим. – Я попросил приготовить твои любимые блюда.

– Шахразада-джан, это невежливо, – нахмурился отец. – Дочь султана самолично передала повару меню, чтобы устроить трапезу в твою честь.

– Даже не сомневаюсь, – пробормотала девушка и прикусила щеку изнутри.

– Возможно, моя дочь сумеет убедить тебя попробовать все эти яства, – со злорадным предвкушением в глазах Селим посмотрел за спину гостье.

Шахразада не обернулась, меньше всего желая видеть в данный момент идеальную улыбку Ясмин эль-Шариф, и подумала: «Если она попытается снова вывести меня из себя, то не отделается одной только сажей на зубах. В этот раз ее ждет мой кулак».

– Подойди, дочка, – позвал султан. – Уверен, нашей гостье не терпится поприветствовать тебя.

«Да уж, жду не дождусь», – фыркнула про себя Шахразада, поджав губы и еще сильнее стиснув ткань подушки, точно это могло придать сил оставаться спокойной.

Рядом послышался шорох шагов по полированному граниту.

Шахразада неохотно подняла голову и наткнулась на взгляд небесно-голубых глаз.

– Приветствую, моя капризная госпожа.

Деспина.

Далее случилось сразу несколько вещей одновременно.

Шахразада вскочила на ноги, намереваясь броситься на бывшую служанку, но застыла еще до того, как кто-то из охранников успел отреагировать. И не из-за угрозы, которую те собой представляли.

И даже не из-за желания соблюсти приличия. Увы, это ей никогда не мешало. Дело было совсем в другом.

Шахразаду остановила тревога. Тревога за бывшую подругу. Тревога за нерожденного ребенка.

А еще горечь. Черная и душераздирающая обида.

Стоявшая перед Шахразадой девушка выглядела, как всегда, блистательно, даже великолепно в дорогом платье из аметистового шелка, собранного на плечах медными застежками и ниспадавшего мягкими складками, выгодно подчеркивая изгибы фигуры. Ткань всех оттенков фиолетового и лилового струилась до самого пола. Талию обхватывал медный же пояс, инкрустированный сверкавшими драгоценными камнями ярко-сиреневых и пурпурных цветов в оправе из розового золота. Собранные в высокую изысканную прическу медовые волосы украшала блестевшая в свете ламп диадема.

Сердце болезненно сжалось.

Деспина стала для Шахразады сразу и подругой, и доверенным лицом, и проводником в дворцовый мир, когда та нуждалась в них больше всего. Но, очевидно, делала это по собственным мотивам. Теперь к многочисленным ролям мнимой служанки добавились еще несколько: тайная дочь султана, принцесса Парфии, шпионка и обманщица.

Единственной же, кем Деспина точно никогда не была, так это подругой Шахразады.

– Хоть что-то из твоих слов являлось правдой? – надломившимся шепотом потребовала ответа пленница.

– Разве ты не хочешь меня поздравить? – с легкой гримаской – слишком знакомой – надула губы Деспина и тут же ухмыльнулась: – Я вышла замуж, не слышала об этом?

Вслед за ней появилась Ясмин и натянуто, нервно рассмеялась. В суматохе Шахразада даже поначалу не заметила известную ей дочь султана – ту, которую ожидала увидеть вместо бывшей служанки.

«У Ясмин хотя бы достаточно совести, чтобы выглядеть смущенной».