Рождение героя

Джон всегда восхищался красотой природы. Еще на Земле никогда нельзя было заранее сказать, каким будет закат или восход Солнца. Даже пресловутое загрязнение атмосферы родной планеты именно в этом действии природы играло положительную роль, еще более разнообразив палитру красок неба на заре. Надо ли говорить, что на других планетах Вселенной можно увидеть просто фантастические игры света и тени во время закатов и рассветов, учитывая положение планет относительно солнца или их спутников. Наверное, это и повлекло Джона за пределы Солнечной системы, ведь, раз увидев, почувствовав красоту Мироздания, невозможно более сидеть в офисе или других четырех стенах. Ты бросаешь все и устремляешься туда, где красота мира вытесняет из тебя условности цивилизации. Особенно приятно найти такую стезю по жизни, которая может совместить и безмерную любовь к природе, и дело, которым ты зарабатываешь на хлеб. Тем более что это дело и заключается в исследовании и охране экологии новых природных объектов. Только сейчас Джон осознал, как он был счастлив последние несколько лет, проведенных в Геологоразведочном корпусе, когда он оторвался от затягивающих, как наркотик, удобств цивилизации и обрел новых друзей и смысл жизни. И вот теперь пришел час испытаний.

Пропетляв на скутере с десяток километров по лесу, путники нашли идеальное место для отдыха: упавшее могучее дерево вместе с подлеском образовывали надежное укрытие от возможных преследователей, а широкий, высотой метра в три, пень давал возможность выставить дозорного, которому сверху будут видны передвижения приближающегося в зарослях врага.

Привал был необходим прежде всего из-за ранения капитана космодесантников Мэта Маккэнди. Рыжие усы капитана отчасти скрывали гримасу боли, кривившую его рот. Даже двойная порция морфина не смогла полностью отключить богатырски сложенного космодесантника, и во время кратковременных пробуждений он с надрывом шептал:

— Отступаем… Назад… Не возитесь со мной… Сержант Иванова, отставить. Брось меня! Не теряйте времени со мной…

Все участники экспедиции, помимо основной своей специализации, имели хотя бы одну дополнительную специальность. Джон Лайт прошел военную подготовку, Лукас Леваль был специалистом в области ксенобиологии, а Кэтрин Иванова имела специальность доктора, так органически сочетающуюся с ее военным ремеслом. Поэтому, обследовав и промыв рану капитана, она забинтовала ее. Лукас вызвался стоять дозорным в первую смену и уже сидел на верхушке обломанного древесного ствола, суетливо вертя головой в разные стороны. Тем временем Джон занялся техническим осмотром скутера и инвентаризацией имущества. Скоро к нему из-за веток лежащего дерева вышла Кэтрин, оставив раненого Маккэнди в объятиях животворного сна.

— Ну, Джон, как состояние нашего спасителя? — спросила Кэтрин.

— Можно было бы сказать, что неплохо, если бы не полностью севшие батареи. Непонятно, как он сюда-то вообще смог доехать. Жаль, что нам не разрешается использовать двигатели внутреннего сгорания, — ответил Джон, продолжая копаться во внутренностях скутера.

— Вообще-то я имела в виду тебя. Это ведь ты решил вернуться за мной и капитаном?

— Не хотелось бы отвечать банальностью, но на моем месте так поступил бы каждый.

— В общем, я хотела сказать спасибо тебе… и Лукасу, — эта фраза прозвучала слишком сокровенно и после нее повисла неловкая пауза.

— Как состояние капитана? — решил прервать молчание Джон, но по лицу Кэтрин понял, что ответ будет не радостным.

— Я не хотела говорить, пока он нас слышит… Сейчас он спит. Осколок мины застрял у него в легких. Его надо доставить к нам на корабль в течение двух суток или он умрет, — тихо, не делая надрыва на слове «умрет», ответила Кэтрин.

Ее голос звучал совершенно спокойно, видно, космодесантники привыкли находиться в одном шаге от смерти, но ее глаза были полны, нет не слез — космодесантники не плачут, — а глубокой и искренней болью и жалостью к ее командиру.

Джон перестал копаться в машине, понимая, что последние несколько минут он делал это только для того, чтобы не смотреть на Кэтрин. В свете двух лун Тау-4, светящихся одна светло-зеленым, а вторая бело-голубым светом, Кэтрин была еще прекрасней. Ее густые каштановые волосы, растрепавшиеся от быстрой езды, сейчас невероятно красиво лежали на плечах, которые теперь казались особенно хрупкими. Нет! Стоп! Он не может позволить себе влюбиться в члена экспедиции, да еще в нынешних обстоятельствах.

Джон понял, что нужно помочь Кэтрин снять груз с ее души и дать возможность ей выговориться. Он подошел к ней и сел рядом.

— Вы ведь давно с капитаном служите вместе?..