Рождение любви

— Вы как, в порядке? — Мягкий голос графа Леопольдо был едва слышен в реве двигателей взлетающего вертолета. — Все еще настаиваете на посещении галереи Уффици?

С Леопольде, или Лео, Кэш жил в одной комнате во время учебы в Гарварде.

Возвращаясь к настоящему. Кэш рассеянно кивнул. Картинная галерея Уффици была одним из крупнейших в мире музеев искусства эпохи Возрождения. Сюзанна всегда посещала ее, когда бывала во Флоренции…

Повернув голову к иллюминатору. Кэш смотрел на свое творение. В последних лучах солнца здание действительно смахивало на золотистого краба. Глядя на современную конструкцию из стекла и бетона, он вдруг впервые почувствовал сомнения.

Это здание стало первым проектом Кэша после того, как сгорел его дом в Сан-Франциско.

Дом, который он построил для Сюзанны. Дом, принесший ему еще большую мировую славу. Он был в Европе, наблюдая за реконструкцией дома Лео, когда случился тот пожар и он в одночасье потерял все, что было ему дорого в этой жизни.

Вертолет взмыл вверх, рассекая лопастями пурпурную мглу и заглушая шумом двигателей рев толпы, которая вскоре стала похожа на муравейник. Пилот взял курс на старейшую часть города, и теперь все, что Кэш видел в иллюминатор, — это красные черепичные крыши, бульвары, площади и серпантин реки Арно, славящейся своей непредсказуемостью и свирепым нравом.

Лео поинтересовался его самочувствием.

— Я уже забыл, что значит быть самым ненавидимым «поп» — архитектором в мире, — не без самоиронии заметил Кэш.

— Завтра ты будешь на первых страницах всех европейских газет, — жизнерадостно заметил Роджер.

— Не понимаю твоего оптимизма — эти люди жаждут моей смерти.

— Мой народ, — произнес Лео, — итальянцы, и особенно флорентийцы, очень страстные и экспансивные люди. Ты должен простить нас. Сегодня они тебя ненавидят, а через четыреста лет будут обожествлять.

Кэш бросил на друга угрюмый взгляд.

— Моим бренным останкам будет очень приятно.

— Он все видит в мрачном свете, — объяснил Роджер Лео. — Но сейчас, Кэш, я сообщу тебе действительно неприятную новость. — Белозубая улыбка померкла. — Ты потерял нью-йоркский заказ.

Кэш опустил голову на руки, испытывая так хорошо знакомое ему чувство творческого кризиса и профессиональной несостоятельности.

— Твой манхэттенский проект был великолепен, Кэш. Все так говорили, — решил утешить его Роджер. — Просто то, что ты делаешь, как бы.., опережает время. Но посмотри на это с оптимистической точки зрения — манхэттенцы не станут требовать твои гениталии на барбекю, а я не останусь без еще одной пары дорогих туфель. Знаешь, американцы куда более злые и агрессивные, чем итальянцы.

— Может, и так. Зато они более восприимчивы ко всему современному и необычному.

Не зря говорят: не стоит возвращаться туда, где был когда-то счастлив. Стоило Кэшу оказаться внутри галереи Уффици, как он немедленно пожалел об этом. Стены музея давили на него, он задыхался среди прекрасных картин итальянских мастеров, потому что воспоминания нахлынули на него с новой силой. Призрак Сюзанны виделся ему повсюду.

— В последний раз я был здесь вместе с Сюзанной, — прошептал он.

— Я знаю, — понимающе ответил его друг, который сам потерял первую жену в автокатастрофе.

Их шаги гулко отдавались под сводами полутемного музея, закрытого в этот час для посетителей, пока они не пришли в зал, где висела «Венера» Боттичелли.

Сейчас на улице шел мелкий теплый дождь и догорал закат, а когда он был здесь в последний раз, снаружи светило жаркое летнее солнце, от которого волосы Сюзанны переливались и сияли такими оттенками, передать которые было бы не под силу самому Боттичелли. Кэшу хотелось просто погулять по старинным улицам и площадям, залитым солнцем, покормить голубей и полюбоваться зданиями, но он, как всегда, не смог устоять перед просьбами Сюзанны зайти в галерею.

Во Флоренции они провели медовый месяц. Но даже в те дни, наполненные страстью и радостью познавания друг друга, она каждый день вытаскивала его из кровати, чтобы снова любоваться творениями Боттичелли. Она обожала его картины.

— Если бы Боттичелли был жив, я бы сошел с ума от ревности, — пошутил он однажды.

Сюзанна засмеялась, уверенно ведя его залами галереи. Как всегда, последним пунктом их посещения была картина «Рождение Венеры».

— Это самое прекрасное воплощение рождения любви, — тихо сказала Сюзанна.

— Это воплощение моей любви к тебе, — нежно ответил Кэш.

— Правильно, что ты решил прийти сюда, — раздался рядом голос Лео. — Пора распрощаться с призраками, друг мой.

— Разве это возможно? — с сомнением спросил Кэш.

— Я готов познакомить тебя с женщинами, которые столь искусны в вопросах любви, что ты забудешь обо всем.., во всяком случае, на какое-то время.

Кэш подумал об Изабелле, надеясь, что она сможет разбудить его спящее сердце.

— Вы, итальянцы…

— Мужчины везде одинаковы, — перебил его Лео. — Когда я увидел тебя на похоронах…

— Не будем об этом.

Повисла тишина, а Кэш как будто снова услышал голос мачехи, просящей закрыть гробы.