Рудольф Нуреев. Я умру полубогом!

— Что ты! — закричали на нее. — Не вмешивайся! Это очень опасно! Все, что происходит, ужасно, но мы ничего не можем сделать!

Очевидно, французские танцовщики всерьез опасались, что эта история может как-то отразиться на их карьере.

Поняв, что только теряет драгоценное время, Клара решительно направилась к комнате с табличкой «Полиция аэропорта».

— Там внизу в баре сидит русский танцовщик, — сказала она полицейским. — Он хочет остаться во Франции.

— Вы уверены, что он просто танцовщик? Не ученый ли он? — спросили ее.

— Он великий танцовщик! — подтвердила Клара.

— Мы не сможем к нему подойти, он должен сам к нам обратиться, — сказали полицейские.

Они пообещали спуститься в бар и сесть у стойки — это было пока все, чем они могли помочь. Полицейские, одетые в штатское, вполне могли сойти за обычных пассажиров, поджидающих самолет. Рудольфу предстояло сделать только несколько шагов по направлению к ним…

«Сергеев и труппа улетели в Лондон. Второй русский уполномоченный остался один. Когда он увидел Клару возвращавшуюся с двумя французскими полицейскими, он моментально начал действовать. Быстро осмотрев весь зал, он нашел меня за колонной, пытался схватить и затащить в маленькую комнату где, как я знал, находились русские пилоты, пережидая время до отправления ТУ Не знаю, сумел бы я ускользнуть, если бы ему удалось сделать это. В это время в зале было много народа, и он явно боялся публичного скандала. Я воспользовался этим преимуществом и вернулся в бар так, чтобы Клара заметила меня. Я увидел ее на другом конце бара, странно, но я запомнил его название — «Крылатый бар» — и я бросился к ней. Клара спокойно предложила мне прежде всего выпить чашечку кофе. Я посмотрел на нее и стоящих неподалеку двух французских полицейских. Мне все казалось, как в тумане. Я чувствовал желание убежать, однако в течение секунды, которая показалась мне вечностью, мои мускулы стали такими тяжелыми, будто сделанными из свинца. Я подумал, что никогда не смогу сдвинуться с места…»[24]

И хитроумная Клара вновь бросилась к нему прощаться.

— Как жаль, что ты уезжаешь! — закричала она, кидаясь к Рудольфу в объятия, и зашептала: — Видишь тех мужчин в баре? Твоя задача добраться до них и сказать: я хочу остаться во Франции. Они тебя ждут…

«Я принял решение потому, что у меня не было другого выбора. И какие отрицательные последствия этого шага ни были бы, я не жалею об этом», — писал в своей «Автобиографии» Нуреев.

Танцовщик вырвался из круга своих соотечественников и совершил один из своих знаменитых прыжков, приземлившись прямо в объятия блюстителей порядка Франции:

— I want to stay here! (Я хочу остаться здесь!)

Позже репортеры назовут это «прыжком к свободе».

Рудольфа отвели в одно из помещений аэропорта. Отсюда было два выхода: один — к трапу советского самолета, другой — к французской полиции. Он наедине, без чьего-либо давления извне должен решить, остаться ему во Франции или нет.

В комнату, где находился Нуреев, попытался войти первый секретарь посольства СССР во Франции Михаил Клейменов.

— Нуреев — советский гражданин, — слышался его голос. — Вы должны передать его мне.

— Но это Франция, мсье, и мсье Нуреев отдал себя под нашу защиту, — прозвучало в ответ.

— Тогда дайте мне возможность поговорить с ним, — настаивал Клейменов.

— Мсье Нуреев не хочет сейчас ни с кем разговаривать, — ответили ему.

Голос секретаря перешел в крик:

— Вы арестовали его! Это абсолютно незаконно…

По другим сведениям, ему все-таки разрешили поговорить с Рудольфом, и, выслушав его отказ вернуться в Россию, Клейменов ударил его по лицу. После этого уже его самого выдворили под руки за пределы комнаты, где находился Нуреев.