Рудольф Нуреев. Я умру полубогом!

Впоследствии, после смерти Рудольфа, Роберт обвинял его в том, что Нуреев заразил его СПИДом, и требовал от нуреевского фонда материальной компенсации в виде квартиры Рудольфа, в которой жил и из которой не желал уезжать. Опасаясь, что публичный процесс может побудить и других любовников Рудольфа обратиться за компенсацией, фонд заключил с ним соглашение, согласно которому Роберт получил сумму примерно в 600 тысяч долларов, с условием, что никогда не будет писать или давать интервью о своей жизни с Рудольфом.

Как вспоминали друзья артиста, нетрадиционная ориентация часто мешала ему в отношениях с людьми: Нуреев очень боялся сближения с ними, опасаясь, что им будут манипулировать.

«Он никогда не рассказывал о своих взаимоотношениях, — говорила Линн Сеймур. — Ронял время от времени какие-то крохи, но всегда не особенно важные. По-моему, Рудольф любил компанию, но дорожил и своим одиночеством и всегда опасался, как бы кто-нибудь не подошел слишком близко».

С этим был связан и материальный аспект. Рудольф, по словам друзей, «никогда не хотел никого содержать… старался изо всех сил, чтобы добыть для своих бойфрендов работу, так как не желал их поддерживать». На словах он вроде и не хотел, чтобы любовники работали на него, но они постоянно это делали в том или ином качестве. «Его бойфренды временами превращались в слуг, — говорил хореограф Р. ван Данциг. — Он не рассматривал их с этой точки зрения, хотя часто обращался с ними как с таковыми. Если Уоллес находился в комнате, когда Рудольф спешил на самолет, он приказывал ему взять его чемодан, бежать к такси и не отпускать его, пока он не выйдет».

Но если говорить о преданных друзьях в роли слуг, то больше других от Рудольфа доставалось его многолетней подруге Дус Франсуа. С этой красивой француженкой чилийского происхождения, которая вела его дела, помогала заключать контракты, Нуреев совершенно не церемонился и обращался подчас жестоко.

«Она приходила рано утром, — рассказывает Руди ван Данциг, — просматривала его почту и проверяла, все ли в хозяйстве в порядке. На столе каждый день появлялись огромные пачки писем со всего мира, а также счета и уведомления из налоговой инспекции, которые были для Рудольфа сущим мучением.

Хотя Дус утверждала, что у нее есть и какая-то собственная работа, в дневное время она часто появлялась в театре, приносила термос с супом и сэндвичи для мастера, да и вечером она тоже оказывалась неподалеку от нас. Ее энергию можно было сравнить только с энергией Рудольфа»[48].

Рудольф Нуреев и Линн Сеймур на острове Корфу. 1978 г.

— Он нуждается во мне, если я не буду приходить, то вся его жизнь пойдет вкривь и вкось, — говорила она, — кто-то же должен вникать в его контракты, следить за доходами, присматривать за домашним хозяйством, проверять, все ли в порядке с налогами, приобретением картин и мебели — он их скупает, не глядя, но потом же их надо оплачивать!

Когда кто-то осмелился сказать ему, что он превратил Дус в бесплатную рабыню, Рудольф не без иронии заметил:

— Раб делает что-то без удовольствия. А здесь взаимный обмен: ты мне — я тебе.

Однажды, измученная его отношением, Дус спросила:

— Почему ты так мил с людьми, которых едва знаешь, а со мной так плохо обращаешься?

Подумав, хитроумный Рудольф ответил:

— Потому что другим достается всего лишь моя копия, а у тебя есть оригинал.

Возразить на это было нечего…

* * *

— Я не могу работать с женщинами, — жаловался он друзьям. — Я ничем не хочу заниматься с женщинами.

Было ли это истинным отношением или просто позой, которую хотели видеть в своем кумире его многочисленные приятели, сказать сложно. На словах Нуреев любил преподносить себя чуть ли не женоненавистником:

— Возможно, я просто шовинист, но я всерьез считаю мужчин существами с более развитым интеллектом, способными лучше защитить себя от природы — их собственной природы. Они лидируют во всех пластических искусствах и в архитектуре. Они могут воевать. Они лучше готовят. Они все делают лучше. Не надо вставать перед женщиной на колени. Ее надо презирать.

«Они могут воевать…» Да кто бы сомневался? Смертоносное оружие действительно выдумывается не женщинами. Если бы еще представители этого «высшего пола» каким-то образом ухитрились вынашивать детей и рожать, подобной спеси не было бы конца.

Но если серьезно, то самыми теплыми дружескими отношениями Нуреев был связан именно с женщинами.

Во время работы в лондонском Королевском балете Рудольф приобрел несколько самых верных друзей. А точнее, подруг, поскольку все они были балеринами и принадлежали к молодому поколению, более близкому ему по возрасту, чем Фонтейн. Одной из них оказалась Линн Сеймур.

Линн впервые встретилась с Рудольфом на репетиции балета «Фестиваль цветов в Дженцано». Нуреев пришел на репетицию, потому что тоже хотел выучить этот балет Августа Бурнонвиля. Молодые люди мгновенно нашли общий язык.