Руги и русы

Славянам не нравился режим Генриха, как ранее – режим Готшалька. Но силы были неравны. «Полабы» слабели, а соседние народы обретали силу. Против ободритского «короля» вспыхнуло восстание в Гавеле и Бранденбурге (возможно, его инспирировали руяне, то есть перед нами продолжение борьбы язычников и христиан). Генрих осадил Гавель, а его сын Mistu (Мстивой или Мистуй?) напал на племя глинян, имея дружину из двухсот саксонских рыцарей и трехсот ободритов. Соотношение воинов показывает, с кем приходилось иметь дело славянам. К ним пришла этническая химера. Народ принадлежал к одному этносу – славянскому, а правящая группировка мутировала и превратилась в другой народ – немцев. Можно с уверенностью сказать, что и те триста воинов Мстивоя, которых хронист отнес к славянам, были уже вовсе не славяне, но европейцы.

Мстивой поживился за счет глинян, а Генрих принял капитуляцию Гавеля; впрочем, город сопротивлялся настолько искусно и упорно, что никаких репрессий против защитников не последовало.

Сразу после этого или даже одновременно восстали руяне. Хронист Гельмольд называет их самостоятельным племенем. Тридцать восьмая глава его сочинения называется «поход славян в землю ран». Соблазнительно считать, что ругов всё еще числят особым этносом, но, возможно, это просто варвары противопоставляются «цивилизованным» славянам. И всё же различие налицо. Впоследствии мы увидим, что таким же образом отечественный летописец противопоставляет славян и «русь».

5. Поход на остров Рюген

Руяне убили одного из сыновей Генриха, княжича Вольдемара, который приходил за данью. В ответ Генрих собрал славянское ополчение и пригласил саксонцев, которые прислали 1600 наемников, пришедших «с открытым сердцем». Дружба европейцев между собой никогда не вызывала сомнений. Генрих был свой, датчанин по крови, немец по культуре, католик по религии. Как можно не помочь этому рыцарю в войне против варваров с острова Рюген? А славяне? Л.Н. Гумилев очень метко называл такую ситуацию «раскол этнического поля». Часть славян придерживалась старых верований и чуралась немцев. Другая часть принимала христианство, мечтала передать власть по наследству, хотела сделать своих подданных крепостными, как было заведено в Германии, женилась на немках и призывала иноземных священников и наемников, чтобы установить в славянских землях такие порядки, которые нравились исключительно этим славянским «европейцам». Себя они считали «общественным мнением», а мнением большинства пренебрегали.

Армия Генриха, «короля» ободритов, выступила против ругов зимой (это было, согласно хронике Гельмольда, между 1110 и 1115 годами, хотя современные комментаторы хроники оспаривают дату и относят поход к 1123–1124 годам). Балтийское море у берегов сковали морозы, что было необычно. Климат стал более холодным, что и решили использовать в своих интересах Генрих и его клевреты. Ободритский «король» задумал совершить переход через пролив по льду, чтобы покорить Руянское княжество.

Саксонцы вызвались идти первыми. Генрих обрадовался, ибо не верил предводителям славян, поясняет Гельмольд, «потому что знал их всех хорошо». Наконец армия, состоящая из иноземцев и подневольных славян, двинулась по льду и снегу, чтобы покарать племя руян, святилище которых было для «полабов» священным. Руяне вышли навстречу, но, видя превосходство врагов, вступили в переговоры и обещали богатый откуп: сперва 400, затем 800 марок серебром. Генрих оставался бесстрастен, и верховный жрец руян бросился ему в ноги, возопив:

– Не гневайся, о господин, на рабов своих! Вот земля перед твоими глазами, пользуйся ею, как угодно, все мы в руках твоих, что ни назначишь нам, всё мы тебе дадим!

Генрих не стал рисковать битвой. Как рациональный немец, он взял с ругов 4400 марок серебром (очень крупная сумма по тем временам, учитывая небольшую площадь острова Рюген), забрал заложников и вернулся восвояси, распустив ополчение. То, что «король» не решился дать сражение, говорит о его слабости. А точнее, о том, что Генрих не верил славянам. Ободриты превратились в два народа: «король» и его свита составили один этнос, а простолюдины – другой; вторые не доверяли первым.