Руги и русы

Как жилось простым руянам при христианском режиме, неизвестно. Но правящая группировка, несомненно, выиграла. Яромар постоянно участвовал в войнах датского короля, нападал на немецкие замки, брал добычу. Только теперь она не распределялась между общинниками, как это делается в архаическом обществе, а уходила в княжескую казну. Яромир сам распределял ресурсы, подкупал нужных людей, нанимал дружинников. В архаическом мире всё было иначе.

Каким образом происходило распределение у простых демократических обществ, каждый историк прекрасно помнит на примере североамериканских индейцев. Если у кого-то из вождей или удачливых воинов накапливались ценности, нужно было устроить потлач: пиршество для всей общины. Индеец проедал то, что можно было проесть, а остальное раздаривал соплеменникам. Взамен его должны были хвалить и превозносить.

То же самое происходило, несомненно, и у славян. Это и сейчас сохранилось как атавизм у русских на праздновании дней рождения, при приеме на работу или увольнении. Устраиваясь на новое место, необходимо «проставиться», а новые сослуживцы обязаны восхвалять человека, который устраивает угощение. Впрочем, этот забавный обычай постепенно отмирает. Для рациональной немецкой психологии, которая привилась у полабских князей, всё это и в X веке, а тем более позже не имело смысла.

Руянские князья, должно быть, первое время испытывали дискомфорт на датской службе, но он постепенно прошел. Служба была престижна, выгодна и позволяла оправдываться перед общинниками. Руяне покорились не Германии, но датчанам, старым союзникам, и вот теперь грабят немцев, а немцы ничего не могут предпринять в ответ.

Вальдемар I Датский значительно расширил пределы королевства, а его сын Вальдемар II (1202–1241) еще более раздвинул границы: его владения на востоке включали даже город Ревель в Эстляндии, а на западе простирались до самой Фрисландии. На короткое время Дания превратилась в балтийскую империю. Отголоски этих событий попали в германскую поэму «Кудруна» («Гудрун»), где датский правитель владычествует над Северной Европой.

Руянские князья пытались извлечь из этого пользу для себя и своих близких, но с интересами славян эта политика не пересекалась.

Власть датчан признали поморяне, и одно время Яромар даже был опекуном малолетнего поморского князя Богуслава II. Этот мимолетный успех стал вершиной достижений западноевропейской династии Рюгена. Вскоре наступила полоса неудач, немцы и поморяне прогоняли датчан, последовали территориальные потери. Успехи руян остались в прошлом, а церковная десятина, утрата стабильности, которая была в архаическом обществе (где никто не мог обеднеть или разбогатеть, потому что эти вопросы регулировала община), и второсортность руян по сравнению с немцами – всё это стало фактом.

Яромару наследовал князь Барнута (1218–1221), который стал основателем семьи фон Гристов – одной из ветвей князей Рюгена. По какой-то причине он не смог править руянами и уступил власть брату Виславу I (1221–1250), соправителем которого оставался формально. Может быть, мы имеем дело с робкой попыткой славянской реакции, но скорее всего – с феодальной усобицей и ориентацией одной группировки на немцев (к ней принадлежал Барнута?), а другой – на датчан. Последние победили.

Вислав верно служил датчанам даже в то время, когда их «империя» стала разваливаться под ударами соседей после смерти Вальдемара II. Князь Рюгена властвовал не только на островах, но и владел узкой полосой земель на континенте с городом Штральзундом, коему дал самоуправление.

Виславу наследовал сын – Яромар II (1250–1260). Он участвовал в междоусобицах, которые начались в Дании, и в 1259 году захватил Копенгаген. Считается, что город стал добычей руян, но это не прежние руяне. В дружине Яромара служили саксонцы, датчане и онемеченные славяне. Они устроили резню в Копенгагене, и уже в следующем году Яромар погиб: его убила женщина, родня которой погибла во время этой резни.