Рулетка для двоих. Часть 1: Онлайн

Небольшие круглые часы, висевшие над пианино, показывали десять двадцать пять. Я раздраженно перелистнула страницу. «Еще пять минут и уйду. Пусть он хоть трижды звезда! Это свинство какое-то, будто у меня своих дел нет!» И стоило мне так подумать, как в дверь решительно постучали.

— Войдите! — громко сказала, прерывая игру и поворачиваясь на круглом винтовом табурете.

— Добрый день, — в комнату шагнул статный темноволосый мужчина, — извините за задержку. Встретил старую знакомую, как-то сам не заметил, что заболтался, и совсем забыл о времени.

— Ну что вы, пустяки! — поприветствовала я его, вставая и протягивая руку, с самой приветливой улыбкой из моего запаса. — Как вы добрались?

— Пробки сегодня — просто кошмар, — пожаловался он, закрывая дверь.

Первое, что оценила — рост. Вошедший был не просто высоким. Он был высоченным: метра два, не меньше. Широкоплечий, с красивой правильной осанкой. Приталенная белая рубашка подчеркивала рельефную фигуру. А узкие твидовые брюки песочного цвета вообще отлично смотрелись.

Осанке я не удивилась: среди певцов сутулых отродясь не было. Широким плечам и отсутствию пузика только порадовалась. Оперный бомонд таким редко мог похвастаться, им, мол, объем для диафрагмы нужен, а не пресс. Длинные темные волосы были стильно зачесаны назад. Аккуратно подстриженная бородка.

Прическу я оценила. А бороду захотела сбрить тут же. Вообще, мода на бороды у молодых мужчин за последнее время уже превысила границы разумного! Люди начали считать, что если ты успешный и состоятельный деловой человек, то непременно должен отпустить бороду. И ничего что даже сорока еще нет, как стоявшему передо мной индивиду, а борода добавляет пятачок сверху. А если встречался какой-нибудь хипстер моего возраста и младше, то растительность на лице заставляла содрогнуться в приступе ужаса. Про усы с закрученными кончиками вообще молчу. Бр-р!

— Васильева Екатерина Андреевна? — спросил он, тоже протягивая вперед широкую ладонь.

— Девятов Аркадий Сергеевич? — зеркально парировала я, вкладывая в нее свою. Рукопожатие оказалось неожиданно крепким и уверенным, а не привычно слабым, словно я не обычная девушка, а нежный хрупкий младенец, до которого и дотронуться-то страшно. Нормальная мужская хватка.

— Приятно познакомиться. — Вот голос у него был прекрасный. Баритон, мой любимый мужской тембр, мягкий, густой, бархатистый. Он мог бы звучать еще лучше, если бы не сквозивший через слово лед. Я слишком хорошо знала такой ровный, безэмоциональный тон. Снисходительно-отчужденный. Да чем я ему-то успела насолить? — Мне говорили, что вы талантливы, но никто не предупредил, что вы так красивы. Поработаем?

Он даже комплимент сделал мимоходом, дежурно. Как одолжение. И бороду все равно лучше бы сбрить!

— Первый день у нас и уже успели про меня разузнать? — спросила я с самым заинтересованным видом.

Густые брови почти сошлись на переносице.

— Я не специально, если вы на это намекаете. Встретил с утра Быстрицкую и заглянул к ней на приветственную чашечку чая. А она и поведала, с кем мне придется выступать. Кстати, Ирина Владимировна восторженно о вас отзывалась. Всячески хвалила как профессионала, а уж она-то разбирается в этом лучше многих. Возможно, у вас даже есть потенциал.

— Сомневаетесь?

— Просто хочу убедиться лично.

«Ира, блин! Твою бы энергию да… Удружила, нечего сказать! Мне тут сейчас, похоже, экзамен устроят незапланированный!»

— Вы давно знакомы с Ириной?

— Мы вместе учились, — откликнулся он, ставя на стол в углу небольшой кожаный портфель и выуживая из него внушительную стопку распечатанных нот. — Уже тогда она была лучшим вокалистом из всего выпуска. Среди женщин, разумеется. А как хорошо разбиралась в способностях окружающих! Не поверите, она еще до выпускных выступлений предсказала результаты каждого на нашем потоке. И ни в одном не ошиблась! Потрясающий слух.

— Правда? Я не знала.

— Правда, — заверил он с таким видом, будто я оскорбила его честь и достоинство этим простым вопросом. — Неудивительно, что она уже заведует факультетом. Кстати, вы любите Моцарта?

— Кто же его не любит?

— Рад это слышать. Мой любимый композитор — вам придется постараться.

Он подвинул высокий пюпитр поближе к инструменту, расставил на нем партитуру и встал, заложив одну руку в карман брюк, а другую положив на крышку пианино, настраиваясь на ритм и слегка постукивая по лакированной поверхности ухоженными пальцами.

— Приступим?

— Конечно! — Я перелистнула ноты на начало. — Вы не будете распеваться?

— Я уже разогрелся. Давайте сразу с арии Дон Жуана?

— Как скажете, Аркадий Сергеевич.

Он показательно поморщился.

— Просто Аркадий. Нам все-таки еще работать вместе неделю, предлагаю на «ты» и без официоза. Просто Аркадий и Катя, идет?

— Если вам так удобнее, — согласилась я, хотя в душе ненавидела эту форму моего имени.

— Договорились! Начнем?