Читаем Русь - Дорога из глубин тысячелетий, Когда оживают легенды полностью

Мы не знаем, мирными ли были первые контакты савиров и русов, но, во всяком случае, причины для союза у них имелись: и те и другие были врагами аваров и кутургуров. Сильные и воинственные савиры, громившие в свое время болгар и персов, должно быть, пришлись славянам очень кстати для организации обороны своего края. Да и сами пришельцы не смогли бы выжить в окружении местных славянских племен, не установись между ними нормальных, взаимовыгодных отношений. Согласно "Велесовой Книге", Сева и Рус - братья. Но Сева - старший брат. Следовательно, главенствующее положение в союзе занимали все-таки савиры. Но, разумеется, отношения между ними отличались от отношений завоевателей и покоренных, как, например, в империи Германариха. Это видно из того, что сами савиры со временем постепенно ославянились, превратившись в северян, и слились с русами. "Велесова Книга", написанная в середине IX в., еще различает эти два народа, хотя и не всегда - иногда она явно объединяет их под этнонимом "русичи". А Нестор в конце XI - начале XII вв. русов уже не выделяет, ведь они больше не были отдельным племенем и входили в состав северян. Археология подтверждает, что вплоть до VIII-Х вв. область обитания северян не была чисто славянской, и в ней жили какие-то пришельцы с востока, постепенно славянизирующиеся ("История России с древнейших времен до конца XVII века". М., 1996). Раскопки показывают там сосуществование нескольких культур, отличающихся и предметами обихода, и бытовыми особенностями, и религиозными обрядами, и даже типами захоронений (здесь соседствовали погребение в земле и кремация).

Стоит подчеркнуть и то, что в последующие времена северяне всегда стояли особняком от других восточнославянских земель, старались проводить самостоятельную политику, охотно принимали изгоев и опальных князей, оппозиционных Киеву. Поскольку и народ русов вошел в состав северян, и жили они на территории русов, то и княжество свое северяне часто именовали просто "Русью" - этот факт давно уже подмечен исследователями. Скажем, в "Слове о полку Игореве" термин "Русская земля" неоднократно употребляется не только ко всей Руси, но и к одной лишь Северской. А черниговский игумен Даниил, совершивший в XII в. паломничество в Иерусалим, называл себя "Русьскыя земли игуменом". Русское Приазовье, Тьмутаракань, тоже исторически всегда тяготело к Чернигову, наследнику Русколани, а не к Киеву. Впрочем, в следующих главах будут приведены и другие доказательства слияния древних русов или преобладающей их части именно с северянами.

Нельзя обойти и тот факт, что северяне на самом деде выступали носителями традиций древней Русколани и, наверное, древнего народа савиров. В. Чивилихин в своей "Памяти" на множестве примеров показал, что если Киев во времена Рюриковичей был административно-политическим центром Руси, то Чернигов являлся ее культурным центром. Именно на Северщине обнаружены в наибольшем количестве и наиболее совершенные по исполнению предметы древнерусского изобразительного искусства в дохристианском стиле. Здесь же существовала и мощная литературно-поэтическая традиция: на землях северян обнаружена "Велесова Книга", северянином был легендарный Боян, "Велесов внуче", воспевавший подвиги Мстислава Тьмутараканского и Черниговского; на Северщине создавалось "Слово о полку Игореве", и даже автор во многом перекликающейся с ним "Задонщины", рязанский монах Софоний, был брянским боярином, т. е. северянином по происхождению.

Наконец, в летописные времена, по подсчетам Чивилихина, в Северской земле было больше городов, чем во всех других русских княжествах. Четвертая часть всех известных городов Древней Руси располагались в этом крае. Сразу напрашивается сопоставление с "Велесовой Книгой": "И вот та Голунь была градом славным и триста городов сильных имела, а Киевград имел меньше, на юге десять городов и весей и сел немного" (III, 22). Но в годы, о которых мы сейчас ведем речь, Северская Русь оставалась еще далеким будущим, а в VI в. союз с савирами спас славян, живших между Днепром и Доном, от участи погибшей Антии. Глава 28 ТЮРКСКИЙ КАГАНАТ

Около 570 г. в низовьях Волги замаячили знамена с золотой волчьей головой - это снова двинулись на запад войска Тюркского каганата.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Юрий Олеша и Всеволод Мейерхольд в работе над спектаклем «Список благодеяний»
Юрий Олеша и Всеволод Мейерхольд в работе над спектаклем «Список благодеяний»

Работа над пьесой и спектаклем «Список благодеяний» Ю. Олеши и Вс. Мейерхольда пришлась на годы «великого перелома» (1929–1931). В книге рассказана история замысла Олеши и многочисленные цензурные приключения вещи, в результате которых смысл пьесы существенно изменился. Важнейшую часть книги составляют обнаруженные в архиве Олеши черновые варианты и ранняя редакция «Списка» (первоначально «Исповедь»), а также уникальные материалы архива Мейерхольда, дающие возможность оценить новаторство его режиссерской технологии. Публикуются также стенограммы общественных диспутов вокруг «Списка благодеяний», накал которых сравним со спорами в связи с «Днями Турбиных» М. А. Булгакова во МХАТе. Совместная работа двух замечательных художников позволяет автору коснуться ряда центральных мировоззренческих вопросов российской интеллигенции на рубеже эпох.

Виолетта Владимировна Гудкова

Драматургия / Критика / Научная литература / Стихи и поэзия / Документальное
100 великих замков
100 великих замков

Великие крепости и замки всегда будут привлекать всех, кто хочет своими глазами увидеть лучшие творения человечества. Московский Кремль, новгородский Детинец, Лондонский Тауэр, афинский Акрополь, мавританская крепость Альгамбра, Пражский Град, город-крепость Дубровник, Шильонский замок, каирская Цитадель принадлежат прекрасному и вечному. «У камня долгая память», – говорит болгарская пословица. И поэтому снова возвращаются к памятникам прошлого историки и поэты, художники и путешественники.Новая книга из серии «100 великих» рассказывает о наиболее выдающихся замках мира и связанных с ними ярких и драматичных событиях, о людях, что строили их и разрушали, любили и ненавидели, творили и мечтали.

Надежда Алексеевна Ионина

История / Научная литература / Энциклопедии / Прочая научная литература / Образование и наука