Русь против Тохтамыша. Сожженная Москва

Вглядываясь в лица своих воинов, длинной чередой идущих по сырому от росы лугу, Тохтамыш вдруг обратился к Едигею:

– Как думаешь, Едигей, много ли отважных героев в моем воинстве?

– Есть честолюбцы, есть глупцы, а героев нет, повелитель, – без колебаний ответил Едигей. – Людское стадо ничем не отличается от диких зверей. Подгоняемые страхом, алчностью или местью, люди идут на войну, в душе трясясь от страха перед возможной гибелью. Если одно людское стадо одерживает победу над другим стадом двуногих тварей, это отнюдь не означает, что в этом есть заслуга каких-то героев. Битвы выигрывают вожаки, повелевающие стадами глупцов.

Тохтамыш бросил на Едигея внимательный взгляд, невольно поразившись цинизму его заявления.

– Хотя есть на свете люди, имеющие в душе неистребимую потребность убивать, – увлеченно продолжил Едигей. – Эти люди стоят на высшей ступени человеческого сознания. Они готовы рисковать жизнью без принуждения.

Тохтамыш спрятал усмешку в своих усах. Среди его военачальников лишь Едигей находит какое-то особенное удовольствие в убийствах и жестокостях. Похоже, Едигей в душе даже гордится этим!

Суровая безжалостная действительность развеяла в прах надежды Тохтамыша, и в этот день узревшего бесплодные попытки ордынцев взойти на белокаменные стены Москвы. Где-то там, внутри этих стен, чадят черным дымом большие костры, на которых урусы варят в котлах черную смолу, а затем выливают ее на головы татар, карабкающихся по лестницам. Пушки-тюфяки бьют с башен, изрыгая клубы белого дыма. От каменных ядер и крупной дроби татар не спасают ни щиты, ни панцири, ни осадные навесы. Раз за разом всякий новый приступ завершался для воинов Тохтамыша позорным бегством. Берег Москвы-реки и пространство перед восточной крепостной стеной были завалены телами убитых татар. Над этим побоищем висел тяжелый запах горячей смолы, дыма и горелого человеческого мяса.

Тохтамыш бледнел от бессильной ярости, видя бесславную гибель своих батыров, храбрость которых не приносила никаких плодов. Каменные стены Москвы стояли подобно неприступной скале. Тохтамыш кричал на военачальников, требовал от них несгибаемого упорства, каких-то необычных действий, способных разрушить стойкую оборону московлян. Но все было тщетно. Наступательный порыв ордынского войска иссяк уже к середине дня.

Тохтамыш вознамерился было сам повести своих телохранителей на приступ. Однако эмиры и беки, окружив его, решительно воспротивились этому. Военачальники не забыли, как от случайной арбалетной стрелы погиб Ак-Ходжа. И если такая же смерть настигнет Тохтамыша, тогда ордынское войско просто рассыплется на глазах.

«Повелитель, скоро сюда вернутся тумены Алибека и Солтанбека из набега по дальним владениям Дамир-мола, – сказал Едигей. – Наше войско станет сильнее, и тогда Москва будет взята на щит!»

Удрученный очередной неудачей, Тохтамыш отвел свои поредевшие отряды обратно в лагерь.

Глава 14. Далекое зарево

Моросил дождь. Небо заволокли мрачные темные тучи. Деревья под порывами ветра роняли на землю первые желтые листья.

По Москве пронесся слух о прибытии татарских послов. Это известие катилось от дома к дому, от подворья к подворью, из улицы в улицу… В Успенском соборе архимандрит Африкан служил благодарственный молебен, поминая русских ратников, павших на крепостных стенах за последние два дня, отражая натиск ордынцев. Однако торжественная служба разом прекратилась, поскольку пронесся чей-то крик: «Послы Тохтамыша в городе! Хан мир предлагает!» Прихожане толпой повалили из храма. Певчие на клиросе, хором затянувшие псалом, сбились и замолкли. Дьяконы в растерянности взирали на седобородого архимандрита в длинной ризе из золотого бархата, который бессильным жестом опустил руки, сжимавшие большой позолоченный крест.

Невзирая на дождь, народ валом валил к Фроловским воротам, через которые ордынские послы должны были въехать в Москву.

В воротной арке стояли московские бояре и воеводы. Высокие створы ворот были приоткрыты. Сюда же пришел князь Остей со своей свитой. Дружинники со щитами и копьями в руках сдерживали огромную толпу горожан, образовав живой заслон перед Фроловской воротной башней.

«Где же послы Тохтамыша? – прокатывался громкий шепот по толпе. – Где же нехристи?..» Людей распирало нетерпение и любопытство. Хоть московлянам и удалось отбить все приступы татар, но меткими вражескими стрелами было убито и ранено немало защитников города. Пороха для пушек почти не осталось, на исходе была и смола. Вестей о приближении рати Дмитрия Донского не было никаких. Поэтому посадский люд неимоверно обрадовался, узнав, что Тохтамыш предлагает московлянам переговоры о мире. Всем казалось, что это есть самый лучший исход противостояния с ордынцами.

Наконец прибыли посланцы Тохтамыша. К удивлению московлян, ими оказались нижегородские князья, братья Симеон и Василий Кирдяпа. Оба являлись сыновьями суздальского князя Дмитрия Константиновича, тестя Дмитрия Донского.