Русь Заповедная

В Поминальные Дни хозяйки выпекали свежий хлеб и несли его в церковь вместе с рисовым сочивом, на котором леденцами были выложены крестики, иногда даже со вкусом, затейливо, из разноцветной карамели. К этому полагалось в Юрьевке непременно принести баночку мёду и ковшик зерна. В хлеб втыкалась свеча, которую зажигали во время Поминовения, также полагалось воткнуть зажжённую свечу в сочиво. После службы хлеб шёл священнику с псаломщиком, а сочиво раздавали присутствующим. Это безусловно — воспоминание древней Тризны. Язычество обставляло Поминовение большим количеством обрядов, и одним из них было вкушение Тризвенного Яства, Брашны или Стравы. В этот день на Поминальной Горе ставили алтарь, если его не было, то есть Бел-Горюч-Камень (обожжённый в Пламени, в Костре Перуньем или Купалином), и на нём приносили Жертву Божествам. От этой Жертвы осталось воспоминание — сочиво, которое служит вместе с тем и Жертвой. Древнее сочиво приготовлялось из варёной пшеницы с мёдом или из творога (в честь Солнца или Сварога). Сами люди считали себя Стварью, то есть Творением Стварога (или Ставрога), иначе говоря, Исварога. Осенняя Страва, «Зворожина», в Юрьевке была отголоском этой Тризны, на что указывает и вопрос о старике, умершем в году: «А где Иван?» — «А он пошёл до Питрив!» Питри — Предки, однозвучные с Питри ведийского народа. Поминовение в Антоновке сопровождалось также приглашением присутствующих на Поминальный Обед, бывший уже настоящей домашней Тризной. За Поминальным Обедом ели, пили чинно, без излишней весёлости, но и без нахмуренности. Говорили о жизни усопших, как они себя вели, рассказывали любопытные случаи из их жизни, о том, как смотрели на дела родители, хвалили их качества, особенно душевные, и восклицали, что «теперь больше таких людей на свете нет!» Восхваление добродетелей усопших было традицией. Выпивая рюмку за рюмкой, говорили: «Ну, Да-Боже им доброй Жизни на Том Свете! — Пусть не печалятся Родичи, у нас всё идёт, слава Богу! — Да, там, как и здесь, що в Яви, що в Прави, та Нави! — Та, покойный Иван у Бога Телят пасёт, на Живые Воды скотину водит! — Та, Серёга тако-ж, Божьих Коров гоняет на Том Свете, та смотрит, щоб вороги не покрали! — Та, коли б знаття, в какой пещере ворог Коров поставил! — Та, найдёт! На то ему Вышний поможе!» Эти слова были ритуальными, и относятся они прямо к ведической легенде о Краже Коров враждебными силами, спрятавшими их в пещере, и Индра их освобождает, а Вишну — один из Ликов Индры. Наша цель в данном случае — всё, имеющее значение в наших верованиях и обычаях, вспомнить и записать. Выпивая рюмку водки, молодица (молодая женщина) вздыхает, вытирает рот платочком и говорит: «Та, хай им там легко живётся! Та, коли вороги ночью Коровы покрадут, так утром до Зори Бог покаже, где они!» А другие подтверждали: «Та в який же печери можна их от Солнца сховати?» Наконец говорил: «Родичи милые, а то-ж вам, татко с маткой! Се бо вам, Прадеды, Отцы, Пращуры и Шуры!» И с этими словами выливал рюмку в три приёма на глинобитный пол. Присутствующие восклицали: «Слава, слава, слава Богу!» Об этом тризненном пиршестве мы нигде не встречали записей, хотя это и понятно: надо вырасти в крестьянском обществе, жить с мужиками, как нам довелось жить, говорить на их языке, любить их, и тогда они всё перед вами раскроют. Это возлияние водки на пол было настоящей имитацией возлияния Сома на Пламень Агни. Заключали Поминальный Обед тем, что выпивали ещё по рюмке, а последнюю, какая оставалась в бутылке, хозяин нёс и плескал её в печь на горящие уголья. После этого уже шла дружеская беседа не ритуального характера.