Русская Армия в изгнании. Том 13

Приближается 3 ноября 1916 года, день отъезда в Тегеран. Тяжело было мне расстаться с боевым товарищем, моим конем, приведенным из дому, много раз «носившим меня в огонь и из огня». Щемило сердце при прощании с ним. Поласкав по шее и дав ему кусочек сахару, я поцеловал его в лысину. Отъезжавших нас было 12 человек. При собравшихся офицерах полка полковой командир сказал нам напутственное слово, призывая нас служить и дальше так же, как служили раньше Родине и царю-батюшке. В Тегеран мы прибыли через две недели. Там мы явились в штаб бригады и представились полковнику Филимонову, который сообщил нам, что мы остаемся в Тегеране на 3 месяца, чтобы ознакомиться с персидским языком. К нам был прикомандирован персидский офицер Кулам Али Бек, говорящий по-русски. В течение 3 месяцев мы собирались в помещении при штабе для изучения языка и усердно зубрили его дома. По окончании этого срока нас распределили по отрядам. Мы – инструкторы – представляли три рода оружия: кавалерию, пехоту и артиллерию. Я попал в Ардебильский отряд. Необходимо заметить, что бригада называлась казачьей и персы, служившие в ней, одеты были в форму кубанских казаков, чем они очень гордились. Начальником отряда был назначен капитан Добромыслов, его помощником – поручик Гедеонов, младшими инструкторами: кавалерийским – я, подхорунжий Захарин, пехотным – урядник Симоненко, пластун. В Ардебиль отправился я вместе с моими начальниками, которые решили проехать Каспийским морем через Баку к себе домой, приказав мне ехать из Баку в Ардебиль. Я тоже совершил короткий визит в родную Николаевскую станицу. Вернулся оттуда с женой и двумя моими детьми. Из Баку мы все прибыли через неделю на место службы. Там с большими трудностями пришлось разрешить квартирный вопрос из-за мусульманских обычаев обитателей, изолирующих своих женщин. Дома в Ардебиле с плоскими крышами, обнесены стенами высотой приблизительно в 3 метра, с наглухо закрытыми воротами. Снятая мною квартира была примитивна: она имела стены, в середине комнаты, служившей кухней, была яма объемом в кубический метр, а в потолке отверстие. Яма служила печкой, а отверстие в потолке предназначалось для эвакуации дыма. Яма нагревалась дровами или же кизяком. В ней персы пекли их «лавай» (лепешки). Тяжело было моей жене, привыкшей к зажиточной кубанской жизни, очутиться в первобытных условиях. Пришлось мне в свободное от занятий время обустраивать квартиру: соорудить из кирпича печку для приготовления пищи и даже голландскую – для отопления.

По прибытии в Ардебиль приступлено было к деловой жизни – формированию отряда. Начальство дало объявление в газетах и расклеило афиши о том, что принимаются молодые люди в Ардебильский отряд персидской армии, в кавалерию и пехоту. Стали поступать добровольцы: в кавалерию шли главным образом сыновья богатых ханов, в пехоту – бедные. Для кавалеристов выдавались черкеска, бешмет, брюки, сапоги и белье. Они должны были приобрести за свой счет коня, седло, шашку, кинжал и папаху. Месячное жалованье рядового кавалериста было 12 туманов (приблизительно 24 рубля). Пехотинцы получали шинель, куртку, брюки, рубашки, сапоги и белье, месячное жалованье их было 7 туманов. Персы очень любили форму кубанских казаков. Она была введена во всей Персидской казачьей дивизии. Офицеры и казаки (персидские) украшали свои шашки, кинжалы и газыри серебром и даже золотом (сыновья ханов). К концу марта 1917 года в кавалерии нашего отряда было 150 казаков, а в пехоте 180. К этому времени был назначен командный состав отряда из персидских офицеров. Командир отряда – генерал Гусейн Мамед-Хан, младшие офицеры: Гусейн-Али-Хан, говоривший по-русски и служивший переводчиком, Рагим-Мамед-Али, Риза-Хан и др. Начались строевые и словесные занятия, а также гимнастика по методу, применявшемуся в Русской армии. Кавалерия обучалась по уставу русских казачьих войск: построение, стрельба, рубка лозы и чучел, уколы, взятие препятствий, джигитовка, атака лавой и т. д. Работали мы не покладая рук. Отдыхали только вечерами, собираясь вместе и отводя душу в беседе с воспоминаниями о привольной жизни на Кубани. Персы воспринимали неплохо нашу выучку. К апрелю состав частей значительно увеличился: в кавалерии насчитывалось 250 бойцов (2 сотни), в пехоте – 300 (2 роты), в артиллерии 30 человек (1 батарея в 3 пушки), в пулеметной команде – 20 человек (4 пулемета), в хоре трубачей – 20 музыкантов. Персидский командный состав – 12 офицеров.