Русская Армия в изгнании. Том 13

Комиссаров начал шпионить и доносить французской разведке фальшивые сведения о нашем оружии и военных материалах с целью ухудшить положение Болгарии. Об этом узнали наши власти и хотели арестовать его, но Трифонов и другие снабдили Комиссарова фальшивым польским паспортом на имя Хриктера и выслали из Болгарии, чтобы не был арестован.

В Софии основалась большевистская Чека под руководством большевистского агента с кличкой Граф Душ ель и членами Чайкиным и Озолом (последний убийца незабвенного болгарского генерала Радко Димитриева). «Дружбашские» руководители не могли не знать этого, но не беспокоили убийцу. Еще больше, Душель ездил даже в Чам Корию для свидания со Стамболийским. Эта Чека издавала смертные приговоры. Она осудила одного из деятельных против советского режима беженца генерала Покровского к смерти. Большевистский агент Краснославский дал Трифонову особое вознаграждение – 50 тысяч левов, и тот с большевистскими агентами-исполнителями поехал в Кюстендил как с чинами софийского градоначальства. Завязывается перестрелка с Покровским, ранят его, затем переносят на окраину города и убивают. Другие такие приговоры исполнялись в Софии.

Трифонов получал от большевистских агентов по 10 тысяч левов в месяц плюс особую награду в 50 тысяч левов и золотой портсигар с драгоценными камнями, подаренный ему на банкете этими же большевистскими агентами. Если так щедро эти агенты платили Трифонову, можно себе представить, сколько давали они более высоким сановникам.

Изложенное и много других преступлений, совершенных «дружбашами», должны оставаться незабываемыми памятниками их злодейств, но некоторые руководители партий с короткой памятью, обещающие законность и порядок, выбранные к власти и руководству, целуются с ними, не стыдясь того, что в рядах «дружбашей» имеется множество патентованных предателей Болгарии, преступников, мошенников и вообще способных на всякие злодеяния и мерзости.

Г. Добринович

М. Каратеев81Белогвардейцы на Балканах82

В Югославии

Через несколько дней, добравшись до северных берегов Адриатического моря, мы вошли в бухту Бакар и высадились в каком-то небольшом и чрезвычайно неблагоустроенном порту, в непосредственной близости от Фиуме. Этот важный портовый город, раньше принадлежавший Италии, по версальской перекройке Европы отошел к Югославии и был переименован в Риеку. Но незадолго до описываемых мною событий его снова захватили итальянцы, а точнее – отряд головорезов, собранных известным итальянским поэтом Габриелем д’Аннунцио (это событие послужило главным поводом к тому, что итальянский король вскоре пожаловал Габриелю д’Аннунцио титул князя де Монтеневозо), вследствие чего тут было еще далеко не спокойно. Наглядное подтверждение этому мы получили в тот же день: от места высадки до ближайшей железнодорожной станции нам пришлось по гористой местности идти километров десять пешком, и по дороге кто-то, очевидно по недоразумению, обстрелял нашу колонну из винтовок. Жертв, к счастью, не было.

Расположившись табором вокруг маленькой станции, как обычно голодные и щелкая зубами от холода, мы несколько часов ожидали, пока туда не пришел большой железнодорожный состав, в который все погрузились. Тронулись в путь уже ночью, а часов в десять утра прибыли в хорватскую столицу Загреб. Тут гостеприимные братья хорваты заблаговременно организовали нам теплую встречу: перрон был густо заполнен разношерстным сбродом, который, едва остановился наш поезд, принялся бесноваться вокруг него, с дикой руганью и криками, из которых нам удалось понять лишь то, что мы проклятые белогвардейцы, всю жизнь пившие русскую народную кровь, а теперь приехавшие пить хорватскую. В двери наших теплушек было даже запущено несколько камней, а потому начальство не разрешило нам выходить из вагонов, и вместо предполагавшегося тут завтрака мы потуже подтянули пояса и поехали дальше.

Отсюда наш путь пошел через всю Словению, по умиротворяюще живописной местности, среди невысоких гор, покрытых лесами, – открывающиеся перед нами виды напоминали Тироль, где мне довелось побывать вместе с родителями, еще до поступления в корпус. Вечером поезд остановился возле крохотной станции Сан-Лоренцо, в лесистых предгорьях Альп. В полуверсте от нее находилась конечная цель нашего путешествия – лагерь Стернище, построенный во время войны для австрийских военнопленных.

Здесь, на обширной поляне, стояло с полсотни дощатых, обитых толем бараков, вместимостью человек на сто каждый. Все они теперь пустовали, и правительство Югославии целиком предоставило этот лагерь русским. В нем, кроме нашего корпуса, поместился Донской, а также порядочное количество семейных беженцев, эвакуированных из Крыма.