Русская армия

В Японии, Германии и других странах стараются воспитывать народ в патриотическом духе, возбуждают еще в детях любовь к своей родине, гордость за нее. В Японии, как указано выше, все школы всемерно создают и поддерживают воинственное настроение учащихся и практикуют их в военном деле. В Японии, Германии и других странах поощряется в народе образование разных патриотических обществ, поощряются все виды физического спорта, не боятся сотни тысяч ружей отдавать в руки населения для практики в стрельбе и проч. Мы всего этого не делаем и боимся делать, ибо нам всюду мерещатся политические и сепаратные цели подобных обществ при попытках возникновения их у нас. Относительно патриотического направления в наших школах пока сделано слишком мало. Рознь между школами церковными, земскими, министерскими ухудшает дело. Ученики высших учебных заведений давно уже занялись вместо науки — политикой. Все русское давно бранится. Военная служба считается непочетной. Маленький пехотинец, перегруженный, в дурно сидящем, некрасивом мундире, пыльный и часто грязный, скорее возбуждает у прохожих чувство сожаления, чем чувство гордости за свою армию. А между тем именно от боевой работы этих маленьких армейских пехотинцев зависит целостность государства. При малых отпусках денежных средств мы недостаточно опрятно содержим своего солдата на службе, а отправляя в запас, даем ему такую одежду, которой он пощеголять перед своими односельчанами и соседями, конечно, не может.

Как же при этих условиях мы хотим, чтобы наш запасной при мобилизации в несколько дней обратился в воинственного солдата?

Очевидно, что только при глубоком переустройстве нашей школы и реформах в жизни нашего простого человека, которые имели бы целью вместе с увеличением достатка привить ему сознательную любовь к родине, гордость за нее и глубокое осознание необходимости всем жертвовать для нее, мы получим в запасном не только сознательного, но и одушевленного высоким чувством бойца за родину.

Достижение этих результатов не может зависеть от деятельности военного ведомства. Оно вынуждено принимать для улучшения контингента запасных лишь такие меры, которые могут иметь результаты лишь второстепенного значения. Но и они важны. Перечислим те из этих мер, которые нам представляются наиболее неотложными.

Дисциплина армии есть основное условие для правильной и победной работы армии на войне. Но поддерживать эту дисциплину в армии, если народные массы утратят страх перед властями и, наоборот, власти будут бояться вверенных их заботе людей, составляет дело почти невыполнимое: ныне сроки службы коротки, а порядки или беспорядки, при которых живет нация, отражаются в войске. А между тем, для улучшения запасных, прежде всего необходимо напрягать все усилия, даже при той неблагоприятной общей обстановке, в которой мы живем, для поддержания самой строгой дисциплины в армии.

При нормальных условиях наши заботы в армии должны клониться к тому, чтобы нижний чин, уволенный в запас, прибыл в свой родную деревню или город хорошо дисциплинированным, знающим дело, при котором состоял, чтобы гордился частью, в которой служил, уважал начальство, которое им командовало.

Надо затем принять меры, чтобы за время пребывания в запасе он не утрачивал связи с армией и не забывал быстро того, чему его в армии научили. Одним из средств к тому служит в других армиях территориальная система, при которой запасные до конца сохраняют связь с частями войск, где служили. Эта система в полном объеме для нас неприемлема, но частичное, даже довольно обширное применение этой системы и у нас мне представляется делом, вполне современным. Одной из больших выгод этой системы будет то, что запасные попадут при объявлении мобилизации в те же части войск, в которых служили и в мирное время. Они не будут чужими, скорее сольются со срочнослужащими. С другой стороны, они будут известны и составу сверхсрочнослужащих фельдфебелей, унтер-офицеров и офицерскому составу. В бою такие нижние чины, как земляки, будут сильнее держаться один другого, и что тоже важно, каждый из них в случае недостойного поведения будет знать, что товарищи принесут весть об этом и на его родину. Конечно, у нас в России эта система встретит и затруднения. Части, территориально тесно связанные с населением, восприимчивее к его судьбе, чем части случайного состава. Нижние чины, набранные из известной местности, при подавлении беспорядков в этой местности, могут заколебаться быстрее, чем чины другой части. Были отмечены у нас в печати и другие прискорбные случаи: унтер-офицеры, строго относившиеся к нижним чинам, при увольнении их в запас просили, чтобы их не отправляли в одном и том же вагоне с их бывшими подчиненными, которые грозились тотчас по увольнении в запас расправиться с ними. Такая расправа при нашей распущенности и грубости нравов может быть перенесена и в деревню, куда прибудут при территориальной системе и бывшие начальники, и бывшие подчиненные.