Русская армия

Через два года, в 1803 году, дружба с Францией кончается и, по наущению Чарторыжского, Александр I образовывает коалицию против Наполеона I. Когда Пруссия медлит присоединением к этой коалиции, Александр I грозит ей войной и собирает для этой цели у Гродны и Бреста армию в 90 тыс. человек.

В 1805 году Россия втягивается во вторую войну с Францией. В указе Сенату целью войны выставляется желание государя «водворить в Европе на прочных основаниях мир». Это вмешательство в чужие дела повело к десятилетней почти непрерывной борьбе на материке Европы, стоившей жизни сотням тысяч людей и разорившей многие местности на долгие годы. Для России этот первый опыт юного императора вмешательства в чужие дела приводит к Аустерлицу и не только не к улучшению, а к ухудшению положения Австрии. Как в XVIII веке великий Фридрих повернул мысли Екатерины II от Молдавии к белорусам, от вмешательства в чужие дела к делам русским, так и в начале XIX столетия великий Наполеон, накануне Аустерлицкого боя, посылает сказать Александру I знаменательные, но оставшиеся тогда не услышанными, слова: «России надо следовать советам другой политики и помышлять о собственных выгодах». Эти слова сохраняют свой цену и ныне при определении политики России на XX столетие.

Не согласившись на уговоры Александра I вступить в союз против Франции, Пруссия 3 декабря 1805 года заключает оборонительный и союзный договор с Францией, приняв от нее в дар Ганновер (принадлежавший Англии). Но союз этот длился всего несколько месяцев. В 1806 году Наполеон I разбивает прусские войска и быстро овладевает Берлином и большей частью Пруссии. Александр I снова является с предложением своих услуг несчастному королю, вспоминая чувства нежнейшей к нему дружбы.

После нескольких боев, славных для русской армии, 14 апреля Александр I заключает с королем прусским так называемую Бартенштейнскую конвенцию.

С. Татищев пишет, что в этой конвенции была проявлена заботливость о восстановлении законного порядка в Германии, Италии, Голландии, Швейцарии, заботливость об усилении Австрии и Пруссии, при полном умолчании о существенных интересах России.

Суровая действительность скоро временно разрушила надежды Александра I благодетельствовать другие народы за счет сил и средств России. После поражения русских войск под Фридландом, 12 июля 1807 года был заключен Тильзитский мир.

Напомним, что по проекту прусского министра Гарденберга, который должен был лечь в основу переговоров с Наполеоном, за счет России и Турции вознаграждались прочие государства. От России по этому проекту вновь отторгались области с русским населением, присоединенные к ней по трем разделам Польши, и отдавались саксонскому королю. Взамен Россия получала от Турции Молдавию, Валахию, Болгарию и Румелию, что только обессилило бы ее.

Наполеон снова подтвердил Александру I верную мысль, что воевать России с Францией не из-за чего, «что у России, как и у Франции, должна быть своя национальная политика, следуя коей, обе державы никогда не столкнутся»[80].

К сожалению, эти глубоко верные мысли были восприняты только через 80 лет великим русским человеком и государем Александром III и с тех пор, в течение скоро четверти века, оправдываются прочным союзом России с Францией.

Усилия врагов России увенчались успехом, но война 1812 года и участие России в борьбе с Наполеоном в 1813—1815 годах подняли Россию на такую высоту, что те же державы, которые подталкивали ее на борьбу с Наполеоном, непрерывно в течение последующих 40 лет работали, чтобы привести Россию к унизительному для нее миру 1856 года.

Несмотря на все ненужные для России жертвы, которые были принесены ей в период увлечения Александра I заботами об устройстве Европы в ущерб России, этот государь навсегда оставил глубокую и благодарную память в истории русского государства необычайной твердостью, проявленной им в борьбе с Наполеоном в пределах России в 1812 году.

В советах наиболее близких к трону лиц заключить мир, когда Наполеон находился еще в Москве и мог считать себя победителем России, недостатка не было. Но государь остался непреклонен. Он сознавал, что весь русский народ поддержит его решимость не вкладывать меча, пока хотя один неприятельский солдат будет находиться на русской земле.

Армия Наполеона погибла. Только жалкие остатки ее перешли за пределы России. Казалось бы, настало время выполнить данное русскому народу слово и вложить меч в ножны. Кутузов смело напоминал об этом государю, но Александр I опять вернулся к прежним планам благодетельствовать Европе за счет России. Но в этих планах прибавилось и нечто новое: «Наполеон или я, — говорил Александр I, — я или он, но вместе мы не можем царствовать».