Русская душа и нерусская власть

Наши нынешние «отцы народа» много и дорого отдыхают, каждый отстроил по резиденции под Москвой, да по дворцу в Сочи, да еще кое-что по «мелочи», вроде Константиновского дворца в Стрельне под Петербургом, в Горном Алтае, Геленджике, в Красногорье… Им лень уже проводить еженедельные в 11 часов в четверг заседания Правительства, от случая к случаю они собирают лишь «президиум Правительства», как правило уже не в Кремле и не в Доме Правительства, а в межсезонье и зимой на свежем воздухе подмосковных резиденций, а по теплу — так непременно в Сочи, в перерывах между блаженными морскими ваннами. Время от времени наши властители любят пощекотать себе нервы чем-нибудь экстремальным, чтобы оживить увядающую молодость приличной порцией адреналина. Президент — Премьер-министр — Президент Путин то катается на мотоциклах с полуголыми девочками, то целует в морду здоровенного зубастого осетра, то обнимается со свирепыми тиграми, то гарцует на необъезженных жеребцах, то рассекает страну на отечественной полудохлой «Ладе-Калине», то взмывает в небо на истребителе, то заливает водой давно потушенный пожар, не пыль пуская в глаза телезрителям, а тонны воды, жизненно нужные в это время на полыхающих пожарах. Угасающая, спивающаяся, голодная, нищая Россия смотрит на эти развлечения в скорбном пока молчании, не припоминая на правящем троне подобных прожигателей жизни и денег. Все брошено к ногам двух играющих мальчиков — тут тебе Сочинская Олимпиада, и футбольный чемпионат мира, на деньги за которые можно было вывести в люди, выучить, вылечить, накормить миллионы сегодняшних русских детей, не имеющих в обескровленной президентскими шалостями России ни настоящего, ни будущего. Развлекайтесь, наслаждайтесь, грейтесь в лучах величия, дорогие играющие мальчики!

Может ли народ оказывать послушание людям, сделавшим беспредельную власть орудием собственного наслаждения и сладострастия? Разве они нам отцы родные? Разве о нас их попечение и забота? Будь перед нами отец-правитель, да разве он дозволил бы своим приспешникам издеваться над людьми, лишая их крова, работы, последних шансов родить и вырастить детей. Будь у нас батюшка-властитель, разве допустил бы он развращения и растления своих подданных, разгула педофилии и проституции? Будь у нас отец народа, разве он разрешил бы повальное спаивание даже не мужиков, а женщин и детей, наркоманию, травлю населения вредными продуктами и прививками? Мы же все понимаем, что это не отцы сменяют у нас друг друга на российском троне, и даже не отчимы, а какие-то заезжие гастролеры. Их ли слушаться, как родных отцов? Не тянут они на отцов нации, на какие бы цыпочки ни становились сами, и на какие бы высокие скамеечки не подсаживали их пиартехнологи.

Да, наш русский порядок иной, чем немецкий, французский или английский. Да, наша русская организованность иная, чем европейская или американская. Но, то, что немцы или американцы не видят у нас своего порядка, вовсе не означает, что русские не способны к организации. Мы просто по-другому организуемся, у нас другие способы достижения цели, как в построении государства, так и в ведении войны. И мы себя в этом еще не раз проявим, когда сами сознательно и трезво выберем из своей среды подлинных отцов-командиров, настоящих отцов нации. Когда возродится в народной среде России самое настоящее русское братство, — когда один у нас отец-правитель, а все мы — его родные дети, братья и сестры между собой.

//- Миф о женственности русского характера — //

О женственности русского характера перетолковано много. Мягкость, уступчивость, всепрощение, терпеливость, интуитивный принцип мышления — в русской литературе и философии объявлены специфически русским складом натуры, который-де и оказался причиной наших многовековых бед, но одновременно признан предметом особого любования и гордости как, бывает, любуются и гордятся очень красивым, хоть физически и духовно слабым человеком. Иностранцы же все эти черты тем более записывают в доказательства неоспоримой женственности русских, а, следовательно, их слабости по сравнению с рельефно выраженной мужественностью натуры человека западного — немца, англичанина, француза, белого американца, за которыми признается первенство в твердости, рассудительности, расчетливости, жесткости и наступательности характера. Презрение, которое питают к нам на Западе, полагая нас женственным народом, было бы для русских вполне достойно пренебрежения, если бы за этим не стояла постоянная угроза нашей независимости, вызванная искушением всякого, считающего себя сильным, напасть на слабейшего и не умеющего дать отпор. Ведь слабость народа необыкновенно притягательна для тех, кто зарится на его богатства и земли.