Русская идея от Николая I до Путина. Книга III. 1990-2000

АК: «К тому моменту, когда Гайдар со своей командой пришел в правительство, этих вкладов уже не было в Сберегательном банке СССР. Все вклады были изъяты из него союзным правительством и направлены на финансирование союзного бюджета. Таким образом, Гайдар никак не мог уничтожить вклады населения… За неимением объекта уничтожения».

ПА: «Абсолютно. Никаких денег не было вообще. Уже полгода как. Это вот первая большая ложь о Гайдаре — что Гайдар уничтожил сбережения населения. Сбережений уже не было, были лишь записи на счетах».

Не эти ли «записи на счетах» кропотливо подсчитывал Илларионов? Гиперинфляция-то, однако, была, возразит он с торжеством. Еще бы! Но справедливо ли винить в ней лишь Гайдара? И без него было, откуда ей взяться.

Существовал, например, Центробанк, независимый ни от правительства, ни от президента и подчинявшийся лишь хасбулатовскому Верховному Совету. Две трети всей денежной эмиссии направлял этот ЦБ непосредственно на предприятия. «Сейчас любой вам скажет, — комментирует ПА, — что это безумие. А тогда такие действия нашими депутатами считались очень даже разумными».

Гайдар в «Развилках новейшей истории» объясняет это подробнее: «В России реформаторам все время противостояли антиреформаторы, которые вначале были вообще против реформ, а затем стали пропагандировать… политику «накачки» экономики деньгами… По их мнению, это должно было приводить к «оживлению» производства. На самом деле это приводило только к усилению инфляции». Имея в виду исключительную мощь просоветской/проимперской оппозиции в России (в первую очередь — в Верховном Совете, командовавшем Центробанком), легко представить себе масштабы развязанной ею инфляции.

Если добавить к этому, что до лета 1992 года продолжали печатать деньги и все республиканские ЦБ, валюта-то была тогда общая — рубль, искажение картины в Континенте приобретает гротескный характер.

Я не говорю уже, что получается у Илларионова, будто все, случившееся с той поры с Россией, вплоть до сего дня, произошло из-за того, что летом 92-го Гайдар, и впрямь, дал слабину. А вот Борис Федоров на его месте, говорят нам, не дал бы (Федоров в драматургии илларионовских «разоблачений» играет ключевую роль белого либерального рыцаря, противостоящего номенклатурному дракону: на одном негативе ведь не выедешь, не получится драма). Возможно, что характер у Федорова был и впрямь потверже, чем у Гайдара. Но что из этого следует, если к осени Гайдар и сам поправился и закончил тот же 92-й год, как слышали мы от ПА, ударно, «героически»? Похоже сокращение дефицита ВДВОЕ (по сравнению с советским 91-м, к которому Гайдар не имел никакого отношения) на «намеренные действия по развалу финансовой системы» и тем более-на «финальный разгром бюджета»? Вздор ведь получается, и за уши-только для драматического эффекта-притянут сюда Федоров. Впечатление такое, что имеем мы здесь дело с опытным манипулятором, ни перед чем не останавливающимся во имя персональной вендетты.

Другое дело, что — и в этом действительно следовало бы винить правительство Гайдара-не поставило оно принципиальный вопрос о компенсации гражданам за утраченные сбережения. Пусть не оно эти сбережения «украло», а Павлов и вслед за ним-Геращенко, но возместить потерянное государство было обязано. Взяло же оно на себя ответственность перед иностранными банками за «чужие»-сделанные Горбачевым — долги. Тем более обязано оно было признать себя ответственным за чужие прегрешения перед соотечественниками. Упрекни Илларионов правительство Гайдара за это, и спора не было бы. Но это-то как раз для него третьестепенно, другим, совсем другим, как мы видели, он занят.

Как бы ни было, на этом «разоблачения» Илларионова, цена которым, как мы опять-таки видели, копейка, конечно, не кончаются (публикация в Континенте, повторяю, гигантская). Мы ведь даже о главном, об угрозе гражданской войны в начале 1990-х, еще не поговорили. И о «спецоперации» Гайдара на Кубе. И о многом другом. С этим, однако, читателю придется подождать до второй части этой главы.

Глава 11ИЛЛАРИОНОВ VS ГАЙДАР (Часть вторая)

Как мы уже говорили, в отличие от всего выводка посткоммунистических стран, одной лишь России предстоял в 1991 году одновременно ТРОЙНОЙ переход — от Госплана к рынку, от однопартийной диктатуры к разделению властей и от империи к федерации. Илларионов, конечно, это знает, но до конца не додумывает.