Русская идея от Николая I до Путина. Книга III. 1990-2000

Вот в этом как раз были у российских либералов большие сомнения. Справедливости ради, скажем, что были у них для этого серьезные основания. Как всякую революцию, тем более такую, что случилась, по сути, внезапно (и в этом смысле в корне отличалась от большевистской, которую Ленин готовил пятнадцать лет, тщательно отсеивая группу единомышленников, пришедших вместе с ним к власти), августовскую революцию с первых дней преследовала тяжелая «кадровая болезнь», если можно так выразиться. Непонятно было, кому можно доверять, а кому нет. Массовый переход депутатов-«перебежчиков», вчерашних демократов, на сторону сил реванша был тому неоспоримым свидетельством.

Ведь, в сущности, это было массовое предательство. И связано оно было, конечно, с происхождением революции. Эти люди вышли из купели позднего брежневизма, когда моральная деградация общества достигла крайних пределов. Верность ИДЕЕ, да что там, просто человеческая порядочность перестали быть ценностью. С той же легкостью, с какой эти люди изменили коммунизму, готовы они были изменить демократии. То было, если хотите, время измены.

В. П. Баранников С. Ю. Глазьев

Революционная смена правящих элит сделала появление «наверху» случайных, неверных людей из бывшей номенклатуры практически неизбежным. А откуда еще мог взять президент людей, способных возглавить Министерство внутренних дел, Министерство обороны, Службу государственной безопасности, Контрразведки, Прокуратуру, Конституционный суд, да и просто опытных управленцев? Из вчерашних диссидентов? Так не было среди них ни управленцев, ни генералов. Каждое назначение превращалось в мучительный процесс проб и ошибок.

Вот и оказались двурушниками и председатель Конституционного суда Зорькин, и Генеральный прокурор Степанков, и первый зам. министра внутренних дел Дунаев, и глава МБ Баранников, и даже Глазьев, министр внешнеэкономических связей в правительстве Черномырдина. Эти и вовсе на следующий день после увольнения оказались, как мы помним, на той же должности у Руцкого. И, узнав об этом, Ельцин, по свидетельству Олега Попцова, воскликнул: «А я ведь верил им, как себе!»

 

С. А. Ковалев А. А. Собчак

Добавьте к этому политическую неопытность избирателей, не привыкших еще к обращению с таким обоюдоострым инструментом, как альтернативные свободные выборы, что нередко делало их жертвами дешевой демагогии. Добавьте также известную «слабость» Ельцина и его почти невероятную психологическую глухоту, неспособность разбираться в людях, приведшую на вершины власти таких зловещих персонажей, как начальник службы охраны президента, бывший майор КГБ Александр Коржаков, директор ФСБ Михаил Барсуков или первый вице-премьер Олег Сосковец (об этой троице мы, впрочем, еще поговорим отдельно).

Сложите все это вместе, и вы увидите, что основания для вопроса: «За что боролись?» — у либералов, бесспорно, были. И станет понятно, почему искреннейший из них-и самый прямолинейный тоже-Юрий Буртин, «святой демократии», как назвал его Дмитрий Фурман, мог писать: «Демократическая революция добилась победы-но почти сразу же утратила ее плоды. Хуже того, она переродилась, тем самым опошлив само понятие «демократии», подорвав доверие к тому, что только и может нас спасти».

  

Г X.Попов  А. М. Мигранян  С. А. Караганов

Понятно и почему издали либералы свой знаменитый том «Год после Августа» и один из его авторов, Леонид Баткин, так объяснял замысел: «Мы присутствуем при тупике, исчерпании послеавгустовской ситуации, которая воплощена в посткоммунистической номенклатуре. Так оно и будет, пока у власти будут «демократы», те же хозяева жизни, что и раньше, необюрократический слой, поглощенный самосохранением и личным жизнеустройством». И пояснял в журнале Столица. «Да, это уже не проклятая партийная власть, не те, о ком мы говорили, чокаясь: «Пусть они сдохнут!». Не те. Но и не подлинно другие. Не тоталитаризм, но и не демократия».

Так в чем же ошибка-то?

В том же, чего не понял Мэлиа: демократическая революция не одномоментное событие (избавились от коммунизма — остальное семечки), а ПРОЦЕСС, нескорый, мучительный, хаотический, опасный процесс, конечный результат которого еще долго, очень долго, будет неясен. Но Мэлиа был далеко, за океаном, ему простительно. Как, однако, могли не заметить того, что происходит вокруг них, все эти безупречно честные, рафинированные, искренне преданные демократии люди? Не заметить всех этих Конгрессов, Соборов и Фронтов, где реваншисты собирали силы для свержения президента, который, что ни говори, оставался символом демократической революции? Подготовки процедуры импичмента не заметить? Оголтелой враждебности Верховного Совета, чреватой мятежом, по сравнению с которым сам августовский путч покажется фарсом?

Но не только этого не заметили либералы. Еще и того, что помощники президента-Юрий Батурин, Михаил Краснов, Георгий Сатаров, Александр