Русская идея от Николая I до Путина. Книга III. 1990-2000

И все же, все же не прав ли был тот же Леонид Жуховицкий, когда в статье «О Чечне без истерики» спрашивал: «Почему никто даже задним числом не пытается дать властям предержащим спасительный совет? Как не надо было поступать, понятно-так, как поступили. А как надо было? Где конкретно ошиблось правительство? Что прошляпил президент?». И, правда ведь, как это получилось, что никто не предложил практическую альтернативу войне? Альтернативу, при которой не шли бы в Россию тысячи цинковых гробов, и не погибло в Чечне больше людей от бомбежек, чем в Японии от легендарного цунами? Тем более это странно, что такая альтернатива со значительными, скажем так, шансами на успех, как мы уже говорили, БЫЛА.

Ведь что для этого нужно было, по сути? Поставить Дудаева в такое положение, чтобы он сам обратился за помощью к международным организациям, в первую очередь к ОБСЕ. И чтобы там ему НЕ ОТКАЗАЛИ-при условии, конечно, что он согласится на новые выборы под международным контролем. Всего-то и требовалось для этого заранее договориться с ОБСЕ. Другими словами, отказаться от идеи, что справимся мы с чеченской контроверзой сами, без чьей-либо помощи, сами, мол, с усами.

Родилась эта идея, если помнит читатель, еще в 92-м, во времена афанасьевской «Независимой гражданской инициативы» (НГИ). Но к 94-му дозрела она до гранитной твердости. Сильно обиделись российские либералы на Запад. До такой степени, что как раз накануне вторжения в Чечню демократическая Сегодня опубликовала своего рода редакционный Манифест либерального изоляционизма. Он важен потому, что многое объясняет (в том числе и то, что происходит сейчас). Приведу его по этой причине полностью.

«Закончился первый этап трансформации посткоммунистической России, начинается принципиально новый. Первый этап-курс на быструю вестернизацию, вхождение в Европу, абсолютно прозападная ориентация-был связан с огромными надеждами на западную помощь и западную солидарность со страной, сбросившей коммунизм, отпустившей на волю всех, добровольно и радостно капитулировавшей в холодной войне. Этот период закончился поражением и разочарованием. Поражением Запада, который полностью упустил возможность мягкой интеграции России в «западный мир» и поставил те политические силы, которые рассчитывали на западную перспективу, в положение заведомых политических аутсайдеров. Не получилось. Начавшийся сегодня этап трансформации — национальный этап с неизбежной долей автаркии. Да, это чревато опасностью весьма экзотических форм самобытности, не ограниченных цивилизацией и здравым смыслом. Но, так или иначе, отныне Россия будет выходить из самого тяжелого своего кризиса самостоятельно, без всякой поддержки извне».

Верно, здесь нет еще и следа вызова Западу, но уже есть смертельная обида, чреватая, авторы Манифеста и сами это понимают, «самобытностью, не ограниченной цивилизацией и здравым смыслом». Можно подумать, что Россия «сбросила коммунизм» и избавилась от империи не для собственного блага, но чтобы сделать одолжение Западу, а он, неблагодарный, видите ли, хвост задирает.

Что Запад вел себя по отношению к России неумно, сочтя освобождение маленького Кувейта, нагло заграбастанного Саддамом Хусейном на основании того, что тот был когда-то иракской провинцией (эта операция, занявшая ровно 100 дней, и называлась «Бурей в пустыне»), более важным, нежели план Маршалла для России, это само собой разумеется (мы целую главу посвятили этой ошибке Запада). Но ведь изрядная, согласитесь, доля великодержавной гордыни тоже есть в этом Манифесте.

В конце концов, чехи, поляки или словенцы не обиделись на Запад за то, что он и им поначалу отказал «в мягкой интеграции» в Европу, и не заявили высокомерно, что «отныне будут выходить из своего кризиса самостоятельно». Напротив, они настойчиво стучались в двери Европы, покуда не осознала она свою ошибку. Но в Манифесте явно слышалось и другое: мы не какие-нибудь поляки, мы — Россия, вчерашняя империя и сверхдержава. Или, если хотите, по Достоевскому: «не тварь мы дрожащая, а право имеем».

Психологи знают, что от такой обиды и такой гордыни один шаг до вызова миропорядку: вы нам так, а мы вам этак. За доказательствами долго ходить не надо: слишком многие сегодняшние звезды телевизионной реакции-Михаил Леонтьев. Дмитрий Киселев, Владимир Соловьев-все бывшие «обиженные» либералы, а Леонтьев так и вовсе в Сегодня тогда служил. Всех угадал полтора столетия назад в «Преступлении и наказании» Федор Михайлович. И коли уж на то пошло, он и Путина угадал. Но мы все-таки сейчас не о будущем, а о чеченской контроверзе в ноябре 94-го. А тогда шанс устранить Дудаева без войны, как мы уже говорили, был.