Русская история. Беседы о смыслах

Понятно, что замена органичного, идейно-ценностного сплачивания российского общества принудительной, деморализующей финансово-силовой удавкой для региональных чиновников не сняла и не отменила вопрос единства России. Проблема сохранилась и перешла в другую плоскость. Неизбежное, со временем, возвращение к теме отношений между центром и регионами станет в будущем еще более болезненным, чем до путинских преобразований. Практически все остальные начинания нового этапа номенклатурного наступления носили традиционный для авторитарного государства характер.

В СССР власть по форме напоминала пирамиду с острой вершиной. В ее основании находился «советский народ» – т. е. все люди, от мала до велика, родившиеся в СССР. У советского народа был «признанный авангард» – т. н. КПСС, у компартии имелся «боевой штаб» – центральный комитет. ЦК возглавляло «ленинское политбюро», во главе которого пребывал «выдающийся марксист-ленинец, продолжитель дела великого Ленина». В построенной таким образом тоталитарной системе один человек, вместе с полутора десятком членов политбюро, управлял поведением сотен миллионов советских граждан.

Ну а в пост-СССР, где создана лишь бледная копия КПСС – «Единая Россия» – и все еще нет «постсоветского народа», в более мягкой форме воссоздана советская система управления, которая теперь называется «вертикаль власти». Здесь нет, как в обычных демократиях, баланса управленческих институтов, нет системы сдержек и противовесов, нет реального разделения законодательной, исполнительной и судебной власти. Соответственно, нет и независимых СМИ. Все это «заменяет» вертикаль и «ручное управление».

Россия продолжает оставаться в ловушке, в которую она угодила 100 лет назад. Попасть в такую систему естественным путем почти невозможно, но нормальный, «законный и прозрачный» выход из нее также исключен. Апеллировать и готовиться надо либо к чуду (и оно произошло в бывшем «соцлагере», в республиках Балтии, происходит сейчас в Украине и в Армении), либо к самораспаду самой управленческой системы (но, ни в коем случае, не к распаду государства). Приоритетом для российского общества должны оставаться целостность страны и демонтаж контрпродуктивной системы управления.

В гражданской и политической жизни нам необходимо перейти от положения, где народ обязан выражать мнение власти, к положению, когда власть будет обязана выражать мнение народа. В хозяйственном укладе не экономика будет концентрированным выражением политики, а политика станет концентрированным выражением интересов предпринимателей…

В первые годы правления Путина быстро исчез один из ключевых лозунгов перестройки – «плюрализм», но по-прежнему звучали заверения в приверженности демократии. Позднее и это громкое слово оказалось почти дискредитировано, а ярлык «либерал» теперь используется для очернения любого, чьи взгляды не совпадают с линией властей. В страну вновь вернулась цензура, нарушаются права и свободы граждан, растет число политзаключенных. Малый и средний бизнес, не успев встать на ноги, либо вытеснен на периферию экономического процесса, либо просто разорен. Если постоянно декларировавшейся и не реализуемой целью советской экономической системы было – «догнать и перегнать» (США), то суть постсоветской экономической системы, как и прежде, – никогда не объявляемое, бессмысленное разбазаривание невосполнимых природных ресурсов. Защитники Ельцина сокрушаются – при Борисе Николаевиче бочка нефти стоила, ай-яй-яй, 8 долларов, а не 120, как при Владимире Владимировиче. Им и в голову не приходит, что седьмая часть суши должна себя самоутверждать новейшими технологиями и самыми современными производствами, а не доходами от экспорта непереработанных углеводородов.

Итог почти двадцатилетнего, четвертого наступления номенклатуры очевиден. Власть постоянно предпринимает пропагандистские усилия для дезориентации российского общества в культурно-историческом времени и пространстве. Интегратором страны является не ее история, не собственные ценности, а рожденный в чиновничьих кабинетах «образ врага». Тех, кто с этим согласен, сплачивает противостояние России всему «глубоко враждебному нам» окружающему миру, состоящему из украинских фашистов-жидобандеровцев, гейропейцев, пиндосо-америкосов… Одним из общественных ответов на подобную пропаганду стал широкий отказ от про-смотра главного источника «новостей» – телевидения – и утверждение в нашем языке понятий «зомбоящик» и «Геббельс» (т. е. – телевизор).