Русская история: мифы и факты

Создатель «Истории государства Российского», Карамзин удостоился немалого числа критических замечаний от последующих поколений историков. Упрекали его главным образом за то, что живописал он исторические характеры, но не писал о том, о чем брался судить пушкинский Онегин: «То есть умел судить о том, || Как государство богатеет, || И чем живет, и почему || Не нужно золота ему, || Когда простой продукт имеет». Упреки небеспричинные, Карамзин почти не писал об экономике, но характеры русских царей и бояр он — потомок ордынского князя Кара-Мурзы, принятый в аристократическое общество и вхожий в царскую семью, — понимал и чувствовал лучше, чем неродовитые Полевой и Соловьёв, не говоря уже об отдаленных историках XX в. Сильными сторонами Николая Михайловича были честность и непредубеждённость, причем нравственный облик описываемых им героев истории имел для него решающее значение. Карамзин обобщил все известные ему русские источники, и приговор его об Иоанне — «герое добродетели в юности, и неистовом кровопийце в летах мужества и старости» — лишь внешне сходен с оценкой Андрея Курбского.

Карамзин признает, что, истребляя роды древние, будто бы опасные для царской власти и возводя на их ступень «роды новые, подлые», царь губительной рукой коснулся будущих времен, ибо породил тучу «доносителей, клеветников, кромешников», оставивших злое семя в народе. Но он же отмечает, что Иоанн даже в крайностях зла сохранял черты «Великого Монарха», ревностного, неутомимого, часто проницательного в государственной деятельности. Он любил правду в судах, сам разбирал тяжбы; «казнил утеснителей народа, сановников бессовестных, лихоимцев, телесно и стыдом», не терпел гнусного пьянства. Иоанн не имел тени мужества, но совершил завоевания и оставил России войско, какого она не имела дотоле. В памяти народа остались заслуги его царствования:

«Имя Иоанново блистало на Судебнике и напоминало приобретение трех Царств Могольских: доказательства дел ужасных лежали в книгохранилищах, а народ в течение веков видел Казань, Астрахань, Сибирь как живые монументы Царя-Завоевателя; чтил в нем знаменитого виновника нашей государственной силы, нашего гражданского образования; отвергнул или забыл название Мучителя, данное ему современниками, и по темным слухам о жестокости Иоанновой доныне именует его только Грозным, не различая внука с дедом, так названным древнею Россиею более в хвалу, нежели в укоризну».

Славные деяния Грозного в ранней литературе. Царствование Ивана IV восхваляли в официальных летописях. К их числу относятся «Летописец начала царства царя и великого князя Ивана Васильевича» (1550-е гг.), созданный при участии А.Ф. Адашева, «Степенная книга царского родословия» (1561—1563), составленная под началом митрополита Макария, «Никоновский свод», вобравший летописный материал от начала Руси до конца 1550-х гг., и «Летописный лицевой свод» (1570-е гг.), созданный по заказу Ивана Грозного. Последний, 12-й том, известный как «Царственная книга», посвящен царствованию Ивана Грозного. Во время царствования Ивана Грозного были созданы художественные повести — «Троицкая повесть», «Казанская история» и повесть об осаде Пскова.

«Троицкая повесть», основанная на «Летописце начала царства», состоит из сказания о Свияжском и Крымском деле и повести, как Иван Васильевич взял Казань. Повесть составлена в 1553 г. в Троице-Сергиевом монастыре. Ее вероятный автор — келарь монастыря Адриан Ангелов. «Троицкая повесть» сочетает черты исторические и агиографические (житийные). Адриан описывает взятие Казани, но больше стремится рассказать о чудесах, являющих милость Божию царю и русскому воинству. Всячески подчеркивает благочестие Ивана Васильевича, непрерывно молящегося и просящего покровительства святых, особенно Сергия Радонежского.

«Троицкую повесть» предваряют слова автора, что о чудесах, случившихся при взятии Казани, он сподобился слышать от самого самодержца, иные и сам видел. Сказание начинается со Свияжского дела. В лето 7059 (1551) г. увидел царь, что христианство пленено, кровь христианская проливается, а церкви в запустении. И зло это от беззаконных казанских сарацин. Не стерпела душа благочестивого государя, послал он воевод, и поставили они город на Свияге-реке, вблизи Казани. Казанцы испугались и стали просить государя дать им в цари Шигалея. Получив Шигалея, нечестивые скоро прогнали его и просили прислать воевод. Царь прислал воевод, но казанцы в город бояр не пустили, обозы разграбили и людей при них побили. В цари же посадили ногайца Едигера. Иван Васильевич, услышав нечестивых агарян измену, очень опечалился и собрался в поход на Казань. Тут пришли вести, что царь крымский идет с большим войском и с пушками и янычарами «турского султана».