Русская история в легендах и мифах

Григорий Григорьевич Орлов – сын новгородского губернатора, окончил кадетский корпус, участвовал в Семилетней войне, был ранен. Назначен адъютантом начальника артиллерии П. И. Шувалова, а затем – артиллерийским казначеем; произведен в капитаны. Отличался высоким ростом, силой, красотой, отвагой; участвовал в кутежах и кулачных боях; прославился своими любовными похождениями. Вместе с братом Алексеем был кумиром гвардейской молодежи. Этими своими качествами он привлек внимание Екатерины и стал ее любовником. Их отношения тщательно скрывались, но именно Григорий Орлов стал одним из организаторов переворота 1762 года. Екатерина II возвела его в чин генерал-адъютанта и главнокомандующего сухопутными силами.

Дашкова описывает эпизод, чрезвычайно ее смутивший: после переворота она зашла к императрице и обнаружила в ее будуаре Григория Орлова валяющимся на диване. Он распечатывал секретную дипломатическую переписку и на возмущенные восклицания Дашковой отговорился тем, что императрица сама поручила ему прочесть эти письма. Вошла Екатерина, весело поздоровалась с Дашковой, объяснила, что у Григория воспалилась старая рана, и попросила подругу помочь перенести уже сервированный столик поближе к дивану. Воспитанная в строгих правилах княгиня была шокирована.

Григорий изменял царственной любовнице напропалую. «Этот русский открыто нарушает все законы любви по отношению к императрице; у него в городе есть любовницы, которые не только не навлекают на себя негодование императрицы за свою угодливость Орлову, но, по-видимому, пользуются ее расположением. Сенатор Муравьев, заставший с ним свою жену, едва не сделал скандала, прося развода. Царица умиротворила его, подарив ему земли в Ливонии», – писал французский посланник Беранже.

Но несмотря на это Григорий Орлов искренне любил Екатерину и был ей предан. Лишь в 1772 году Екатерина прекратила эту связь, отослав Орлова подальше. Он пытался самовольно вернуться, писал ей письма, шантажировал, молил, угрожал… Все ждали гнева императрицы – но грозы не последовало. Но и встречи – тоже. Она даже выставила караул на подъездах к Петербургу, чтобы ни в коем случае не пропустить Орлова в столицу. Екатерина отвечала отставному любовнику смиренными письмами, в которых уговаривала его смириться с разрывом и не появляться при дворе хотя бы год. И уговорила.

В 1776 году сорокатрехлетний Орлов обвенчался со своей юной кузиной Катенькой Зиновьевой. Синод возмутился по двум причинам: во-первых, невесте только-только исполнилось 13 лет (!), а во-вторых, супруги состояли в родстве. Пошли слухи, что Орлов изнасиловал девушку и теперь пытается покрыть грех. Синод принял решение о разводе, но Екатерина развод не утвердила, более того, лично встретилась с Катей, убедившись, что она вышла замуж не по принуждению, ну а потом сделала ее статс-дамой.

Орлов жил то в своем имении, то в Лозанне. Увы, семейная жизнь бывшего фаворита не сложилась: жена его заболела чахоткой и в 1783 году умерла, совсем юной. От горя Григорий помешался и последний год жизни провел у своего брата – в Нескучном.

Екатерина, хоть и не желала возобновления старого романа, не забывала его, присылала ему в Нескучное подарки. А узнав о его кончине, не просто расстроилось – она слегла от горя, и придворный лекарь даже был вынужден пустить ей кровь, хотя обычно императрица редко пользовалась его услугами, предпочитая «бабкины средства».

Екатерина родила от Григория сына – Алексея Бобринского и дочерей Анну (умершую во младенчестве от оспы) и Наталью Алексееву, в замужестве Буксгевден.

Как-то раз в Совете разбиралось дело о женитьбе князя Григория Орлова на его двоюродной сестре Екатерине Николаевне Зиновьевой. Орлов, всегдашний недоброжелатель Кирилла Разумовского, в это время уже был в немилости, и члены Совета, долго пред ним преклонявшиеся, теперь решили разлучить его с женою и заключить обоих в монастырь. Разумовский отказался подписать приговор и объявил товарищам, что для решения дела недостает выписки из постановления «о кулачных боях». Все засмеялись и просили разъяснения.

– Там, – продолжал он, – сказано, между прочим, «лежачего не бить».