Русская критика

На самом то деле авангардный акционер Тер-Оганьян сам же и является первым фальсификатором информационного общества, занимаясь все одним и тем же — бросая вызов здравомыслию, полагая культурной энерцией все то, чем присуще жить человеку, чтобы сохранить себя в человеческом облике. А человек хотел бы картину — смотреть, книгу — читать, музыку — слушать. Русский человек по-прежнему хотел бы быть защищенным крепостной стеной религии, традиции, семьи. Он все еще чувствует свою национальность и любит свою культуру, следовательно — его чувства могут быть оскорблены. Но «радикальный проект» Тер-Огаьяна говорит о том, что всех этих крепей и всех этих чувств попросту нет. И можно поверить тут только одному — акционер Тер-Оганьян хотел бы, действительно хотел, чтобы их не было.

Все эти тер-оганьяновские «радикальности» — свидетели его трусости, его культурной безответственности, его негативной работы, питающейся распадом. Можно сказать и еще радикальнее о таком «искусстве», коль так сильна любовь к радикализму самого Тер-Оганьяна — сказать словами его европейского предшественника, «дада»: перед нами очередная «грязная попытка всякой падали скомпрометировать солнце».

Отменяя географические и культурные границы, нынешние пленники свободы, узники рынка и носители нового планетарного гуманизма самозванно присвоили себе права неких «дрожжей» культурного и общественного сознания — они все время стараются «поставить под сомнение наши суждения о мире» (о чем сообщает стенд с выставки). Кроме того, «зритель приглашается напрямую участвовать в приостановке традиционной морали», то есть ему предлагается стать свободным мелким диверсантом, получающим «наслаждение от противного». Одним из таких «способов приостановки традиционной морали» стало в буквальном смысле заглядывание под хвост трем (или четырем?) коровам-муляжам, где на месте родового лона проделана большая дыра. Прежде такой коровий зад сопровождался указанием — «Загляни вглубь России» (О.Кулик). Но М.Е.Швыдкой тут нас строго предупредил, назвав «заблуждающимися» тех, кто думает, что «любовь к родине исчерпывается традиционным реалистическим искусством». И если уж «любовь к родине» проявляет себя таким заднепроходным способом, то можно предположить, что автор открыл какой-то особый вид любви патриотизма нетрадиционной ориентации. Пристроившись под поднятым коровьим хвостом (Кулик сам себя повторил на «новаторский» биеннале, размножив коров) публика смотрит внутрь. Но что она там видит — я не знаю, так как не захотела руководящей роли Кулика в моей личной «приостановке морали». А вот академик Зураб Церетели даже позволил себя заснять под коровьим хвостом, что сопровождалось и надписью — «Он залез в корову Олега Кулика». Смотрите все! Если уж сам Церетели «благословил» взгляд на «искусство» из под коровьего хвоста, утвердил демонстрацию обгаженного Толстого, голого Достоевского, игру в «царя батюшку-матушку», а Швыдкой дал на это деньги, то избежать «оппозиционным» акционерам наград и «академиков» просто не было никакой возможности!

***

Ничего нового и по-настоящему подлинного в общую «модернистскую тенденцию» эта биеннале не внесла: все тот же модернистский жаргон, все те же игры и переливание из пустого в порожнее, все та же болезненная тяга к разрушению устойчивого. Покидая выставочные залы «Человеческого проекта», зрители должны были идти вниз по ступеням, на которые проектировалось изображение реального глухонемого человека, который молился. Слова молитвы «Отче наш» на русском и английском языке ложились на ступени. Не понимая что это все значит, по ним шли посетители выставки, попирая ногами святые слова человеческой верности и веры Своему Отцу Небесного. Другого способа покинуть помещение просто не было. Другого способа выйти из их мира — носителей, зараженных вирусом «планетарного гуманизма» — и быть не может. Только вниз. Никакой эстетической радости, никаких художественных переживаний, никаких подлинных протестных настроений по отношению ко лжи и неправде дня сегодняшнего вы там не найдете.