Русская песня в изгнании

Он пел английские и американские песенки тех времен, как, например, репертуар гремевшего тогда на весь мир певца Маккормика, но и некоторые русские песни, и даже советские — братьев Покрасс. Голосок имел небольшой, сладкий, старательно учился английскому прононсу, был роста невысокого, с бледными глазами и чем-то неподвижным в лице. Успехом он пользовался немалым, особенно у высоких, крупных дам бальзаковского возраста…»

Взгяните на «портрет» Морфесси «кисти» А. Алексеева[5]! Любили, наверное, покутить на пару два записных «сердцееда»!

В конце 30-х годов Северский перебрался в США, где остался довольно популярным певцом. Hа общественных началах работал вице-председателем Общества бывших русских летчиков в Америке. Старший брат Георгия Александр Северский (1894–1974) превзошел отца и брата в области авиации.

Потеряв ногу в Первую мировую войну, он, невзирая на ранение, продолжил службу. В 1927 году стал гражданином США. Основал компанию, на базе которой сконструировал уникальный самолет-амфибию. В дальнейшем был советником правительства США. Считался лучшим военным специалистом по боям в воздухе. Удостоен многочисленных наград. Его именем названо одно из подразделений Нью-Йоркского технологического университета.

Николай Северский, певец и авиатор

Очень показательный монолог. Морфесси страдал. Причиной тому как творческое, так и личное одиночество. Юрию Спиридоновичу, мужчине яркому, видному, обласканному вниманием публики, не везло со слабым полом.

«Грек по происхождению, черноволосый и черноглазый красавец, он прекрасно знал свои достоинства и держал себя на сцене „кумиром“. Да и в жизни он „играл“ эту роль: входил ли он в парикмахерскую, подзывал ли извозчика, давал ли в ресторане швейцару на чай — каждый жест его был величавым жестом аристократа… из провинциальной оперетты. И дамы критического возраста млели, а гимназистки и старые девы визжали у рампы», — делает яркую «зарисовку с натуры» в своих мемуарах конферансье А. Г. Алексеев. Действительно, в судьбе Юрия Морфесси достаточно места отведено любовным страстям. Пассии артиста — женщины, большей частью неординарные, с норовом, под стать кавалеру. Среди них роковая мулатка Монолита, неожиданно бросившая певца в разгар отношений. Или Женя Мельтен из Австрии, покончившая с собой при загадочных обстоятельствах. В 1911 году неизвестная красавица так ранит сердце артиста, что он решает застрелиться и даже приобретает для этого револьвер. Выручили друзья-музыканты. В веселых пьяных кабачках, за кружкой вина его печаль быстро улетучивается.

Последняя любовь пришла к Морфесси в конце 20-х в Югославии, где он имел тогда ангажемент. Ее звали Валентина Васильевна Лозовская. Она была едва ли не вдвое младше избранника, при этом обладала незаурядной индивидуальностью, силой духа и привлекательной внешностью. «Моя невеста оказалась редкой и необыкновенной русской девушкой. После семейной драмы — ее отец был замучен и убит большевиками — В. В. Лозовская, вдохновляемая жаждой мести, со своими братьями очутилась в рядах Добровольческой армии… Передовые позиции, три ранения, георгиевский крест, — так пишет о своей жене Юрий Спиридонович в книге личных воспоминаний. — Это женщинавоин… Еще и выдающаяся спортсменка. На состязаниях в плавании она побила рекорд мужчин-пловцов… Взяла первый приз на женских автомобильных гонках. И вот теперь — я у тихой пристани!»

Не сбылись надежды стареющего «светского льва». Короткое время спустя после шумной свадьбы выяснилось, что у Валентины сохранились отношения с прежним любовником, богатым югославом. Влюбленный муж пытался бороться: увез жену подальше от соперника, во Францию, в свою парижскую квартиру. Но где ему было тягаться с миллионером! «Молодая» сбежала обратно в Белград, предварительно обобрав Морфесси до нитки. Для него это было колоссальное душевное потрясение.

Юрий Морфесси — «стареющий светский лев»