Русская песня в изгнании

Как сегодня ругают наш жанр за восхваление преступного элемента, так это было и сто лет назад. Концерт коллектива Гартевельда в этнографическом обществе зимой 1909 года вызвал большой резонанс, однако попытка в 1910 году на открытой площадке театра «Эрмитаж» сделать программу «Песни каторжан в лицах» была запрещена московском градоначальником, а затем по «принципу домино» и во всех остальных губерниях.

Сохранилось большое количество граммофонных пластинок с записью подобного репертуара, сделанных в начале ХХ века. Огромное количество «босяков» — куплетистов и прочих кафешантанных звезд — оказались после 1917 года в эмиграции. Но почему мы уже не слышим их голосов? Повторяясь, скажу: песни люмпенов и бродяг, веселые шансонетки и куплеты на злобу дня не интересовали людей, разом потерявших все, включая родину. Потому и судьба таких артистов в основном неудачна и трагична в своем финале.

Бывший куплетист российской империи номер один С. Ф. Сарматов скончался в 1928 году в Нью-Йорке в нищете и забвении. А еще несколько лет назад гонорары позволяли иметь ему собственный конный завод и жить припеваючи. Видимо, на остатки сбережений, вывезенных из России, Станислав Сарматов открыл на паях с Александром Вертинским «Русский трактир» в Константинополе, который из-за недопонимания партнеров долго не продержался.

Некогда главный конкурент Сарматова Ю. В. Убейко скончался в Париже в 1920 году, всего через год с небольшим после ухода за кордон с армией А. И. Деникина.

Известный в царской России куплетист Павел Троицкий закончил жизнь швейцаром в парижском ресторане и умер в середине 1930-х годов.

Третий же коллега и соперник за успех Сергей Сокольский выбрал другой путь: в Киеве зимой 1918 года он погиб, сражаясь на стороне белых.

Совсем ненужным, даже неуместным оказался «легкий жанр» для первой волны эмигрантов. На долгие десятилетия про него забудут. Жанр возродится лишь к началу 80-х годов. Эмиграция станет не вынужденной, а во многом экономической. Жизнь в новых странах, без сомнений нелегкая, но уже будет давать простор шутке, веселой мелодии и стихотворной зарисовке о дне сегодняшнем.

В эту пору и появится главный поэт русской эмиграции Вилли Токарев, с успехом возродив забытый «легкий жанр». Но пока мы еще в первой половине ХХ столетия и впереди у нас полвека, о которых есть что рассказать.

Мессия русской культуры

Так за царя, за Родину, за веру,

Мы грянем громкое «Ура! Ура! Ура!»

Дальнейшее повествование невозможно без освещения такого знакового явления в русской культуре за рубежом, как хор донских казаков Сергея Жарова.

В самом конце октября 1920 года генерал Петр Врангель начал эвакуацию Добровольческой армии из Крыма. Сто двадцать шесть кораблей приняли на борт тысячи людей и отправились к турецким берегам. По прибытии русских беженцев разделили на три группы. Лагерь донских казаков оказался неподалеку от Константинополя, кубанцев отправили на остров Лемнос, а из оставшихся сформировали армейский корпус и поселили в Галлиполи. Для командования русской армии была очевидна необходимость введения жесточайшей дисциплины и налаживания строгого распорядка на территории лагерей. Деморализованные, сломленные поражением солдаты и офицеры, перемешанные с большим количеством гражданских лиц, моментально превратились бы в неуправляемую, опасную толпу. Допустить подобное было невозможно. Военный подход к наведению порядка помог организовать людей и выдержать голод, болезни, лишения… Для укрепления боевого духа переселенцев командование лагеря донских казаков в местечке Чилингири приняло решение собрать настоящий казачий хор, который участвовал бы в богослужениях.

Сергей Жаров на пароходе из Европы в Америку. 1932

Создание коллектива поручили молодому офицеру Сергею Жарову.

Сергей Алексееевич Жаров родился в 1896 году в купеческой семье в городке Макарьев, что в полусотне верст от Костромы.

Окончил Московское синодальное училище, где готовили певчих для храмовых служб. Позже поступил в военное училище. Дальнейшие события сам Сергей Алексеевич вспоминал так: