Русская песня в изгнании

Золотой голос русской эмиграции начинает каждый свой день с пробежки в горы, которые окружают столицу Калифорнии, он не курит и ведет, как говорят в России, здоровый образ жизни, а потому великолепно выглядит и полон оптимизма.

Говорят, злые люди стареют быстрее. Может из-за своей натуры Толя так здорово выглядит. В его характере есть что-то от ребенка: он открыт и доверчив, с ним легко и интересно общаться, у него на всё есть своя точка зрения. В 90-е годы только ленивый деятель российского «шоу-бизнеса» не нажился на его доверчивости: кидали с цинизмом, и не раз, но он смотрит на такие вещи философски, я бы сказал, как буддист.

В огромном доме Могилевского живут три очень прикольных кота: два «американца», а один наш, «сибиряк», его певец привез из гастрольной поездки. Это такая умора разглядывать их снимки!

Я опять вспоминаю шутливые зарисовки Лебединской двадцатилетней давности, которые в отношении Толи можно повторить и сегодня:

Наш певец известный Могилевский Толя,Наш неповторимый «самоцветик» в поле,Каждый вечер на эстраде в сногсшибательном наряде,С чубчиком веселым, в кожаном жилете,Он не постареет никогда на свете…

Взгляните на фотографии певца, — сами увидите.

Став пятнадцать лет назад полноценным американцем, Могилевский с гордостью считает себя патриотом этой страны и с большой серьезностью относится к гражданским обязанностям, будь то выборы президента или участие в суде присяжных.

За тридцать лет эмиграции он записал дюжину альбомов. Кроме первого, все буквально разлетались с прилавков магазинов. Откровенно говоря, мне странно, что и первый диск не пошел совсем, ведь такой голос просто не может не нравиться.

Таня Лебединская не зря назвала его number one среди музыкантов русского зарубежья. Один из коллег Могилевского по секрету сообщил мне, что Толя всегда был и остается САМЫМ высокооплачиваемым певцом нашей эмиграции.

Между прочим, первый блин комом случился не только у Анатолия Могилевского.

Кто же, вы думаете, наступил на те же грабли? ВИЛЛИ ТОКАРЕВ!!!

Великий Вилли

Я однажды за радугой побежал, как шальной…

Многие любители жанра считают, что Токарев «выстрелил» сразу альбомом «В шумном балагане» с суперхитами «Небоскребы», «Мурка» и «Я тут в Америке уже четыре года…» Нет!

Такие открытки Вилли Токарев дарил своим поклонникам в первый приезд в СССР в 1988 году

Первая пластинка мэтра была вся насквозь лирическая с песнями в духе Эдиты Пьехи и ансамбля «Дружба». Называлась она «А жизнь — она всегда прекрасна!». Блестящий материал, великолепное качество звука, да только публика в те годы хотела совсем других мелодий и текстов. Таланта Вилли было не занимать, и вместо лирики он записывает альбом, песни которого зеркальной мозаикой показали пеструю картину жизни эмигрантов. Тут было про каждого: таксисты, трактористы, обыватели, воры, налетчики, проститутки, негры — всё, что зорким глазом увидел маэстро, он блестяще облек в музыкальную форму. Токарева многие упрекают в примитивизме, называют «куплетистом». Отвечу не мудрствуя: все гениальное просто. Четыре самые забойные кассеты Вилли Токарева уже вошли в алмазный фонд русской песни: «В шумном балагане», «Над Гудзоном», «Золото», «Козырная карта» — что ни песня, то «в цвет». Эти записи «нью-йоркского таксиста» сделали его королем Брайтона и принесли заслуженный статус первого поэта третьей эмиграции. Последнее звание, правда, оспаривает другой человек — остроумнейший и мудрый Наум Сагаловский.

Его поэмой «Витязь в еврейской шкуре» восхищался Сергей Довлатов, он делал и песни, но сам никогда не пел. Например, песня из репертуара Днепрова «Еврейский анекдот» написана на его стихи. Сейчас Сагаловский живет в Чикаго и пишет для русских газет на Западе. Его строки каждый раз вызывают у меня улыбку. Вот навскидку версия народной вещи «Степь да степь кругом»:

Степь да степь кругом,А вдали хайвэй,На хайвэе том,Замерзал еврей…

Популярность Токарева была, конечно, гораздо шире, его песня действительно «строить и жить помогала» всем нашим на Брайтоне. Автор «Небоскребов» был, что называется, в доску свой для каждого бывшего советского. Он сам прошел всё, о чем потом спел. «Здесь я трудно начинал, но в итоге мой финал — я ЖИВУ в Америке!» — скажет Вилли в благополучном уже 1988 году, а когда-то пришлось побывать и таксистом, и медбратом, и почтальоном…

«Как денди лондонский одет…»

Опыт пошел впрок: закалил и сделал великодушным, восприимчивым к чужим бедам. Через три дня пребывания на американской земле он было дрогнул, даже пошел в наше посольство, чтобы проситься обратно, но взял себя в руки и создал свою «американскую мечту».