Читаем «Русская верность, честь и отвага» Джона Элфинстона. Повествование о службе Екатерине II и об Архипелагской экспедиции Российского флота полностью

Мы, Екатерина Вторая милостью Божией императрица и самодержица Всероссийская и проч. и проч.

Нашему контр-адмиралу Элфинстону

Хотя в данных Вам и Нашему адмиралу Спиридову инструкциях именно и точно предписано, чтоб Вы, употребляясь с верностью и усердием против неприятеля Нашего, по возможности в то же время менажировали торговлю и навигацию всех вообще христиан, даже и самых турецких подданных, кои с турками заодно действовать не будут, но тем не менее по причине многих с разных сторон до нас дошедших известий, что Франция и прочие Бурбонские державы, явно нам злобствующие, желают только иметь казистый предлог к высылке в море своих эскадр для примечания, а может быть, и для безпосредственнаго воспрепятствования операциям Вашим, восхотели Мы от избытка предосторожности вновь Вам чрез сие высочайше повелеть, дабы Вы сами и всей команды Вашей корабли во исполнение военнаго права в разсуждении торговли и навигации нейтральных держав всех вообще без всякаго между ими разбора сокращали себя в самых строгих пределах умеренности, не делая там купеческим судам осмотров или остановки в плавании их, где в том никакой нужды и пользы быть не может, как, например, в открытом море, а довольствуясь, напротив того, осматривать их только в близости действительно блокированных мест, и тут, а не инде где отбирать у них, но и то , все под именем контрабанды, именно оглавленные военные снаряды, в других же случаях везущим к неприятелю таковыя снаряды приказывать ехать назад, или в случае нужды покупать у них добровольною ценою и потом отпускать, куда похотят. Станется легко, что французы по обыкновенному их коварству будут еще и навстречу кораблям нашим высылать и такия свои, гишпанския и неаполитанския суда, кои бы свойством паспортов и грузов своих могли бы производить сумнение и задержание в плавании их, но Вам, с другой стороны, предлежать будет сего самого наипаче остерегаться и не вдаваться в обман, дабы инако не навлечь на себя нарекания, а из онаго и действительных хлопот чрез пресечение морской с Россиею коммуникации, коей сохранение на такой дальности толь нужно и важно.

Мы от благоразумия Вашего несумненно ожидаем, что Вы в подобных сему случаях будете уметь соглашать существительную славу и пользу оружия Нашего с теми в общем военном праве уступками, кои по обстоятельствам времени нужны быть могут для неподания с Вашей стороны никакого повода к жалобам и казистому претексту, ибо главное дело в том состоит, чтоб, обеспечивая себя со всех сторон, иметь тем большую свободу к сильнейшему противу турок действованию.

Чем больше Вы посему поступки Ваши сему вышесказанному согласовать будете, тем более можете Вы взаимно ожидать к себе благоволения и милости Нашей.

Дан в Царском Селе

19 мая/9 июня 1770 г.

Оригинал подписан:

Екатерина

PS. Фонд в 9 тысяч фунтов стерлингов учрежден в Ливорно с английским купцом Ратерфурдом670. Мы приказали ему, чтобы из этой суммы он выполнял требования и отчисления Ваши и Нашего генерала графа Орлова, почему при нужде Вы можете обращаться к упомянутому купцу и также давать счета на его имя на сумму до 9000 фунтов стерлингов.

Оригинал подписан: Екатерина.

Перейти на страницу:

Все книги серии Historia Rossica

«Вдовствующее царство»
«Вдовствующее царство»

Что происходит со страной, когда во главе государства оказывается трехлетний ребенок? Таков исходный вопрос, с которого начинается данное исследование. Книга задумана как своего рода эксперимент: изучая перипетии политического кризиса, который пережила Россия в годы малолетства Ивана Грозного, автор стремился понять, как была устроена русская монархия XVI в., какая роль была отведена в ней самому государю, а какая — его советникам: боярам, дворецким, казначеям, дьякам. На переднем плане повествования — вспышки придворной борьбы, столкновения честолюбивых аристократов, дворцовые перевороты, опалы, казни и мятежи; но за этим событийным рядом проступают контуры долговременных структур, вырисовывается архаичная природа российской верховной власти (особенно в сравнении с европейскими королевствами начала Нового времени) и вместе с тем — растущая роль нарождающейся бюрократии в делах повседневного управления.

Михаил Маркович Кром

История
Визуальное народоведение империи, или «Увидеть русского дано не каждому»
Визуальное народоведение империи, или «Увидеть русского дано не каждому»

В книге анализируются графические образы народов России, их создание и бытование в культуре (гравюры, лубки, карикатуры, роспись на посуде, медали, этнографические портреты, картуши на картах второй половины XVIII – первой трети XIX века). Каждый образ рассматривается как единица единого визуального языка, изобретенного для описания различных человеческих групп, а также как посредник в порождении новых культурных и политических общностей (например, для показа неочевидного «русского народа»). В книге исследуются механизмы перевода в иконографическую форму этнических стереотипов, научных теорий, речевых топосов и фантазий современников. Читатель узнает, как использовались для показа культурно-психологических свойств народа соглашения в области физиогномики, эстетические договоры о прекрасном и безобразном, увидит, как образ рождал групповую мобилизацию в зрителях и как в пространстве визуального вызревало неоднозначное понимание того, что есть «нация». Так в данном исследовании выявляются культурные границы между народами, которые существовали в воображении россиян в «донациональную» эпоху.

Елена Анатольевна Вишленкова , Елена Вишленкова

Культурология / История / Образование и наука
Изобретая Восточную Европу: Карта цивилизации в сознании эпохи Просвещения
Изобретая Восточную Европу: Карта цивилизации в сознании эпохи Просвещения

В своей книге, ставшей обязательным чтением как для славистов, так и для всех, стремящихся глубже понять «Запад» как культурный феномен, известный американский историк и культуролог Ларри Вульф показывает, что нет ничего «естественного» в привычном нам разделении континента на Западную и Восточную Европу. Вплоть до начала XVIII столетия европейцы подразделяли свой континент на средиземноморский Север и балтийский Юг, и лишь с наступлением века Просвещения под пером философов родилась концепция «Восточной Европы». Широко используя классическую работу Эдварда Саида об Ориентализме, Вульф показывает, как многочисленные путешественники — дипломаты, писатели и искатели приключений — заложили основу того снисходительно-любопытствующего отношения, с которым «цивилизованный» Запад взирал (или взирает до сих пор?) на «отсталую» Восточную Европу.

Ларри Вульф

История / Образование и наука

Похожие книги