Русская здрава

Причем процесс пересоздания руды в меч вовсе не означал «переработку» изначально данного материала под нужды создателя. Считалось, что «руда» изначально содержит в себе «меч», для этого просто нужно преобразовать естественно присутствующие компоненты сырья, создавая условия, нужные для создания меча. В человеческом измерении эта концепция говорит о том, что в человеке совершенно естественным образом можно развить воинские качества, навыки и умение.

Однако как не всякая руда годится для меча, так и не всякий человек может стать воином. В человеке, как и в качественной руде, с момента его появления должны существовать те данные, которые позволят ему стать воином. Проще говоря, можно развить или воспитать воинские качества, но нельзя создать воина.

У воинов врожденный генетический потенциал может быть развиваем или неразвиваем, но его нельзя привнести в человека извне. Воины — это меньшинство от человеческого сообщества, люди, которые призваны инстинктом противостояния, живущие вопреки, а не благодаря чему-то, остающиеся в одиночестве духа и выходящие победителями даже в борьбе со смертью.

Воинская магия призвана выразить четыре стихии. Первой стихией выступает земля, олицетворяющая процесс добывания материала и его формирование. Земля, самая стойкая и малоизменяемая стихия. В отношении нее стихии огня и воды выступают как видоизменяющие форму явления. Руду превращают в железо, которое уже годно к тому, чтобы превратиться в сталь. Вода и огонь в этом процессе выступают как два антагониста. Огнем нагревают железо и куют его молотом, а вода должна остудить заготовку. Перед вами процесс «ковки» и «закалки» будущего воина.

Его обучение — это в прямом смысле ковка; воина попросту бьют, тем самым придавая ему нужные качества, и закаливают, то есть вырабатывают объем невосприимчивости к агрессивным действиям, на него направленным.

В этом процессе очень важно придерживаться ориентации на природные закономерности. За каждым «расширением» возможностей человека следует сжатие, призванное закрепить полученные в результате выковывания качества. Символически говоря, для того чтобы выковать воина, из него нужно убрать все лишнее, то, что мешает проявлению воинских качеств, а после этого активно усиливать и формировать необходимый природный потенциал, тем самым достигая "чистого качества". Эта схема применима ко всем трем планам развития воина — физическому, психическому и умственному.

Более того, в каждой стихии воин должен уметь ориентироваться. Овладение стихией заключается в комплексе обрядовых действий. Например, овладение стихией огня подразумевает изучение способов его добывания и хранения, а также способов лечения и очищения огнем, не говоря уже о его боевом применении. Вода учила человека плавать, человек учился добывать ее, если необходимо, пользоваться дарами вод. Воздух учил распознавать запахи, направление и силу ветра, учил действовать на высоте. Земля обеспечивала укрытие и пропитание. Всего не перечислишь.

Стал Вольга растеть—матереть.Похотелося Вольге да много мудростей —Щукой—рыбою ходить ему во синих морях,Птичкой—соколом летать да под облаки,Рыскать волком во чистых полях.

В этом фрагменте из былины "Вольга и Микула" как раз показана "хитрая наука" со "многими премудростями", которая позволяла владеть тремя стихиями: огнем, небом, водой. Характерно то, что воин как бы не владеет землей, она ему не нужна сама по себе. Воин владеет пространством, так сказать, объемом, но не работает на земле. В этом состоит антагонизм воинов и производителей-смердов. Таким образом, социальные условия накладывались даже на магические и религиозные представления, сильно разнящиеся у воинов и производителей.

Социальная значимость военной магии констатируется, например, 1551 годом, когда на Стоглавом соборе было засвидетельствовано следующее: "Некии не прямо тяжутся, и наклепав крест целуют, на поли бьются, и кровь проливают, и в те поры волхвы и чародейники от бесовских научений пособие им творят, кудеса бьют…и по звездам и по ланитам гадают и смотрят дней и часов… и на те чарования надеясь, поклебца и ябедник не мирятся, и крест целуют, и на поли бьются…"

Этот отрывок, повествующий об обычае судных поединков, наглядно показывает, что типично языческий обычай целования реликвии превратился в крестоцелование, а сами бойцы заручались перед боем поддержкой волхвов, которые рассчитывали будущее по звездам. Да и крест в этой процедуре скорее еще один символ двоеверия, так как это изначально языческий символ, вошедший в христианство только в VI в. н. э. Правила Стоглавого собора требуют, чтобы "к волхвам бы и чародеям и к звездочецам волховать не ходили, и у поль бы (на судебных поединках) чародеи не были". Так что магия жила до XVII века мало обращая внимание на официальные запреты.