Русские генералы 1812 года

Командир наполеоновского кавалерийского авангарда маршал Мюрат, который по замыслу императора со своей кавалерией должен был сидеть у русских на хвосте – следить за их передвижениями, не заметил хитроумного маневра. Когда ошибка Мюрата выяснилась, драгоценное время было потеряно, и Кутузов сумел благополучно отойти и привести армию в порядок после тяжелых потерь при Бородине. К тому же он прикрыл Калугу, где были сосредоточены огромные военные запасы, и Тулу с ее оружейным заводом. Более того, он мог угрожать коммуникациям французов на Смоленской дороге. И наконец, французы не потеряли шанс беспрепятственно наступать из Москвы на Петербург, имея в тылу русскую армию. Сам Наполеон позднее был вынужден признать: «Хитрая лиса – Кутузов меня сильно подвел своим фланговым маршем».

Между прочим,

не все согласны с тем, что это был заранее продуманный маневр. Известный участник войны барон В. И. Левенштерн, бывший адъютант Барклая-де-Толли, писал о том, почему русская армия перешла с Рязанской дороги на Калужскую. Якобы между штабными офицерами во время случайного разговора на обеде кто-то высказал опасение, что обоз с хлебом, идущий по Калужской дороге, может попасть к неприятелю, к тому же на Рязанской дороге ничего де не приготовлено, и армия будет терпеть во всем нужду. При разговоре случайно присутствовал генерал Коновницын, сразу доложивший свои соображения Кутузову. Последний понял всю опасность движения по Рязанской дороге и велел перейти на Калужскую.

Главная заслуга Кутузова в том, что он раньше других понял: затратив колоссальные усилия и достигнув Москвы, Наполеон окажется истощен настолько, что будет бездействовать в ожидании мирных предложений от русского императора. Заняв Москву, французская армия, как и предполагал Кутузов, оказалась в западне. Дисциплина – основа боеспособности армии – ослабла. Мародерство началось даже в гвардии. Захват Москвы не только не привел к победе в войне, но и грозил полной деморализацией Великой армии.

Кстати

, многие недоброжелатели Кутузова, начиная с Беннигсена и кончая вдовствующей императрицей Марией Федоровной, подталкивали Александра I заставить старика немедленно закрыть дорогу на Петербург и обязательно дать еще одно решительное сражение. Но крайне осторожный император «держал паузу», не решаясь удалить Кутузова из армии.

В конце концов, Наполеон попытался войти в контакт с Александром I. Он направлял ему послания. Сначала французский император был весьма жесток, заявляя, что если мира не будет, то «Петербург испытает участь Москвы!» Не получив ответа, Бонапарт попытался выйти на государя через Кутузова, послав с этой целью в русскую ставку опытного дипломата генерал-адъютанта Лористона с приказом: «Лористон, привезите мне мир!» Кутузов принял посланника в одиннадцать вечера, приказав при этом развести как можно больше костров, чтобы произвести впечатление громадной армии, стоявшей под Тарутино. Сорокаминутная беседа была вежливой, но все предложения о мире и жалобы, что война приобретает все более дикий, нецивилизованный характер, Кутузов отверг. «Война только начинается», – философски заметил он. Главнокомандующий, конечно, пообещал Лористону непременно передать все императору, хотя передавать так ничего не стал. Осведомил Александра I Беннигсен, и государь высказал Кутузову свое высочайшее недовольство за то, что тот вступил в переговоры, не имея на то полномочий и, более того, имея официальный запрет.