Русские научные экспедиции в Трапезунд (1916, 1917 гг.)

Тем не менее император Николай II остался доволен деятельностью Успенского[169], а 17 мая 1917 г. Ф. И. Успенский вновь получил от Археологической комиссии открытый лист на проведение раскопок в г. Батуми[170] и его окрестностях – крепости Гонии[171]. Несмотря на отречение Николая II от престола, никаких препятствий в сентябре 1917 г. при перевозке созданных архивов из Трапезунда экспедиция не встретила[172], они начались позже.

Именно благодаря экспедициям РАИК (в число которых Ф. И. Успенский относил и Трапезундскую экспедицию) в известной мере сформировались византийские коллекции БАНа и Эрмитажа, часть материалов экспедиций РАИК под руководством Ф. И. Успенского была продана с торгов ректором Новороссийского университета[173] в 20-е гг., часть – изначально переданная в посольство Российской империи – конфискована и увезена в США. Другая – которая, вполне возможно, могла перевозиться вместе с библиотекой Ф. И. Успенского, была потоплена миной и оказалась на дне Черного моря. Как он писал академику В. П. Бузескулу, «я сейчас нахожусь в худшем, чем студент, положении»[174]. Вместе с библиотекой ученый чуть не лишился своей жены Надежды Эрастовны. Однако у Успенского оставалось еще некоторое количество материалов, которые он не смог довести до печати вследствие частичного разграбления и потери его архива в годы революции[175]. Планировалась крупная публикация всех материалов экспедиции, но тогда появиться такому изданию не было суждено, хотя научное значение материалы экспедиции сохраняют и сейчас[176].

На протяжении всей жизни Ф. И. Успенский более всего подчеркивал значение культурного влияния своего Института в Константинополе. Несмотря на то что РАИК, согласно точке зрения его директора, формально должен был оставаться далеким от политики[177], институт рассматривался им как сфера русского культурного влияния[178]. По этой же причине восприятие военных действий Ф. И. Успенским могло получить соответствующую окраску, подобную которой он высказывал также в Приложении к монографии «История Византийской империи»: «Главным театром нужно признавать именно военные операции на Востоке»[179]. Непосредственное занятие Трапезунда и Эрзерума, с точки зрения академика, «приостановило подготовлявшееся движение на Египет, компрометировало предприятия их в Месопотамии, Персии и лишило их [противников] важного военного и финансового ресурса в Армении, которая <…> перестала служить для них военной и экономической базой»[180]. В связи с этим интересно, что одной из главных экономических баз историк Первой мировой войны О. Р. Айрапетов считает близкие к этому региону Балканы, а «ключом к проливам» – Болгарию[181].

Как писала Е. Ю. Басаргина, «директор института [РАИК] никогда не афишировал своих политических намерений. Однако ему совершенно была чужда политическая индифферентность, и в начале 1915 г. он открыто продемонстрировал свою готовность принять участие в решении Восточного вопроса <…>, когда выступил инициатором создания комитета для охраны памятников Константинополя»[182]. В данном случае совпали и обстоятельства войны, и профессиональные научные интересы, к развитию которых нужно было привлечь политиков. По мнению некоторых историков, Ф. И. Успенский благодаря высоким покровителям «вел самостоятельную международную политику, никогда не жертвуя интересами института»[183].

Характерной чертой организации науки начала XX в. в России было обилие научных обществ и комиссий – наследство XIX столетия. Научная деятельность во многом финансировалась именно ими, хотя в то же время многие исследователи искали денежной поддержки и у правительства, и у крупного капитала. Во главе же археологических и исторических обществ часто стояли аристократы-меценаты, сами увлекающиеся историей и собирающие коллекции. Так, в 1916 г. организовать первую экспедицию Ф. И. Успенскому помогло Русское археологическое общество, а финансирование Трапезундской экспедиции 1917 г. было разделено между МАО[184] и Министерством народного просвещения, выделявшим средства на Русский археологический институт в Константинополе.

Первая экспедиция под руководством Ф. И. Успенского была послана Академией наук совместно с Русским археологическим обществом (Санкт-Петербург). В феврале 1916 г. был заслушан доклад А. А. Дмитриевского (рис. 2А) и Я. И. Смирнова[185] (рис. 1А) с выражением идеи ходатайства перед Его Императорским Высочеством[186] о «мерах охраны высоких культурных драгоценностей, уцелевших в Трапезуйте с Анатолийских времен античной древности и средневековья»[187]. В частности, авторы доклада обращали внимание на то, что Св. Василий (рис. 46А) и Св. Анна (рис. 47-61А) – древнейшие церкви в городе[188].