«В истории Византии XIII век – темный этап: Константинополь занят и разграблен крестоносцами, культурная работа распыляется, проследить подробно, что и как происходит в искусстве, очень трудно. Между тем в XIV веке начинается в Византии эпоха поздневизантийского “расцвета” и ясно, что “расцвет” этот подготовлен был в XIII веке. Но где? Можно было только догадываться, что в Малой Азии, куда в XIII веке был перенесен центр и политической жизни Византии. Исследование Никеи дало отрицательные результаты: кроме Св. Софии и храма Успения в Никее не сохранилось памятников искусства, а церкви Св. Софии и Успения обе старше XIII века. Оставалась надежда, что нужные нам памятники могли сохраниться в восточной византийской столице Малой Азии XIII века в Трапезунде. Эта надежда оправдалась.
В Трапезундской Св. Софии сохранились в алтаре значительные части фресковой росписи середины XIII века; в кафоликоне и нарфике имеются пространные куски секковой росписи середины XIV века; в башне, отдельно стоящей на западе от храма, небольшая часовня украшена фресками 1451 года. Значение этих росписей чрезвычайно велико: не только потому, что они относятся к XIII-XV векам, не только вследствие своего местонахождения в столь важном культурном центре, как Трапезунд, но еще и потому, что от великолепной царской росписи большие куски сохранились очень хорошо. Едва ли будет преувеличением сказать, что полная очистка росписи Св. Софии и исследование и издание ее для дальнейшего развития истории византийского искусства будет иметь не меньшее значение, чем опубликование росписей Мистры: Трапезунд научит нас генетически объяснять искусство поздневизайнтийское.
Дальнейшее исследование и издание трапезундских росписей необходимо. Было бы целесообразным командировать в Трапезунд историка искусства, дав ему в помощь техника специалиста по части стенописей, художника и фотографа. В три четыре месяца эти четыре лица могли бы справиться с работою во всех трех больших храмах[206] Трапезунда (Св. София, Златоглавая, Св. Евгений) и добыть фактический материал, без которого история поздневизантийского и русского искусства XIV-XV веков выяснена быть не может.
Убедившись в невозможности поручения охраны памятников Трапезунда временным экспедициям, а также несвоевременности до окончания военных действий производства научных исследований в области Трапезунда, Общество отказалось от мысли организовать экспедицию в Трапезунд летом 1917 г.»[207]
Поскольку Ф. И. Шмит в любом случае не успел бы завершить до конца свои планы по изучению из-за малого количества времени, вследствие чего, как писал ученый, «добытые мною результаты я не могу не признать крайне неудовлетворительными»: «Сделана черная работа по очистке памятника (сломаны турецкий деревянный пол и трибуна, сбита отчасти штукатурка) и по выяснению его исторической ценности. Но вся настоящая научная работа еще впереди. К тем данным, которые сообщены ИРАО Успенским, мне, следовательно, прибавить нечего[208].
Если бы я располагал исполненными Н. К. Клуге при ближайшем моем участии чертежами, я мог бы представить ИРАО достаточно полно разработанный очерк архитектурной истории (очень сложной!) Св. Софии. Если бы я имел фотографические снимки и акварели Н. К. Клуге, я мог бы представить характеристику и (отчасти мною открытой) росписи храма. Но материалы находятся в руках начальника экспедиции Успенского. Я могу, следовательно, только высказать несколько общих соображений, основанных на личном и достаточно интимном ознакомлении с памятником». О снятии штукатурки и о предпринятой раскопок в храмах и вокруг них Ф. И. Успенский поднимает вопрос в присутствии С. А. Жебелёва, Μ. И. Ростовцева и Η. П. Кондакова. Ученые полагают, что открытие фресок – дело несвоевременное до наступления мирного времени ввиду трудностей найти «свободную и подходящую техническую силу»[209]. Кроме того, задачи, возложенные на Трапезундскую экспедицию, они считают слишком серьезными для кратковременного коллектива, поэтому настоящим «организатором» исследований в Трапезунде предлагают считать РАИК[210].