Русские отряды на французском и македонском фронтах (1916-1918 г.г.)

Вытеснив русские войска из Галичины и Польши, оно предоставило в дальнейшем свободу действий к северу от Полесья генералу Гинденбургу и уже в августе месяце стало постепенно оттягивать немецкие войска с южной половины русского фронта в тыл, подготовляя новую наступательную операцию, на сей раз против Сербии. Критическое положение Турции, нуждавшейся в установлении непосредственной связи с Берлином, уже давно требовало сосредоточения германского внимания на Балканах. Намечавшееся наступление Германии на юг задерживалось только необходимостью предварительного дипломатического соглашения с Болгарией о ее присоединении к Союзу Центральных держав.

Как мы уже видели, затруднение это в начале сентября пало, и ничто уже не мешало осуществлению германского плана. Германо-австрийские войска стали с этого времени скрытно сосредоточиваться на северном берегу Дуная и Саввы.

В естественном стремлении прийти Сербии на помощь и оградить ее от нападения Болгарии, среди дипломатов возникло тогда же предположение о занятии союзными войсками салоникского порта и сербской Македонии, а с нею вместе и всей железнодорожной линии от Салоник на Гевгели и Велес. Однако Греция, в лице ее короля Константина, находившегося в родственных отношениях с императором Вильгельмом, отнеслась и на этот раз крайне оппозиционно к предположению держав Согласия, связанному с занятием их войсками греческой территории. Лишь уступая настояниям греческого премьера г. Венизелоса, сторонника кооперации с державами Согласия, удалось, в конце концов, добиться от короля молчаливого согласия на пропуск союзных войск через Салоники.

Общественное мнение западных государств предъявляло к России настойчивое требование об участии ее войск в намечавшейся салоникской операции. Нам указывалось, что отсутствие русских войск на Балканах не только нанесет удар престижу и историческому положению России среди славянских народов, но поставит Францию и Англию в крайне невыгодное и опасное положение, заронив сомнение в наличии единения союзников. Делались намеки даже на то, что Россия, рассчитывающая получить после войны за счет Турции наибольшие выгоды, должна участвовать в общем усилии на Балканах, иначе естественно может возникнуть вопрос о пересмотре соглашений, существующих касательно Константинополя и проливов.

Несмотря на то что к этому времени в русском Верховном командовании произошли крупные изменения и что в Ставке переменились все наиболее ответственные лица, несочувственное отношение к посылке русских войск в Македонию продолжало оставаться незыблемым.

Глубокой несправедливостью, в самом деле, звучали все предъявлявшиеся к России обвинения о причинах уклонения от участия в намечавшихся на Балканах действиях. В этих обвинениях не учитывались неблагоприятные географические условия, которые ставили едва ли даже одолимые препятствия к своевременной переброске русских войск на Балканы, через Архангельск или Владивосток, равно не принималась во внимание будущая оторванность этих войск от источников их пополнения. Не принималось также в рассчет общее военное положение русской армии, которая лишь недавно выполнила тяжелую и длительную отступательную операцию, находилась в почти грозном некомплекте и нуждалась в самых необходимых предметах вооружения и боевого снабжения. Забывалось и то обстоятельство, что к левому флангу русской армии примыкала Румыния, поведение которой в ту пору являлось настолько двусмысленным, что не исключена была даже возможность ее перехода на сторону Центральных держав[8]

. Между тем, в результате такого положения, Россия должна была быть готовой к неожиданному появлению германо-австрийских войск в северной Молдавии, то есть у себя на фланге, что являлось бы существенной угрозой для ее крайне растянутого и невыгодного фронта.

Самая же главная причина недоверчивого отношения России к полезности Салоникской экспедиции заключалась в том, что эта операция намечалась без строго определенного плана и с недостаточными силами для того, чтобы существенно изменить обстановку. В самом деле, высадка союзников в Македонии могла бы получить серьезное значение лишь в том случае, если бы она имела своей задачей широкое наступление к Дунаю, с дальнейшим вторжением навстречу русским войскам, например, в Венгрию. Но для этого последние должны были бы, в свою очередь, вновь овладеть территорией Русской Польши и Галичины. Такой широкий план, во-первых, не входил в рассчеты западных государств и, во-вторых, едва ли даже был им под силу, равно как и истомленной русской армии, не успевшей окончательно оправиться от длительного отхода вглубь страны.

Все изложенные соображения, в общей их совокупности, вынудили в начале октября императора Николая II, который к тому времени возложил на себя обязанности Верховного главнокомандующего русской действующей армией, отправить своим западным союзникам телеграмму о невозможности отправки русских войск на Балканы[9].