Русские сказания

Мы не знаем подробностей их жизни. Зато нам известна из сказок жизнь наших Предков: «За царя Панька та земля була толка, носом копнешь и воду пьешь», «а за царя Гороха та людей було трохы» («При царе Горохе людей было мало»). Между тем если «царя Панька» нет на Севере, то есть «царь Горох». Выражение: «Это было при царе Горохе» обозначает давность события, а вместе с тем доказывает, что про этого царя, отчасти похожего на «Воп Roi Dagobert» французских поговорок, знали обе ветви русского народа: великорусская и южнорусская. В некоторых случаях общие персонажи доказывают общность жизни. Топонимия в изучении французской истории дала очень много. Почему нам запрещает г. Бертло пользоваться даже топонимией в нашей истории? Он именно говорит, что народ бояне и будены «пробовали сблизить, основываясь на звуковом сходстве», и находит, что такой метод ошибочен. На стр. 216 «Старой Азии по Птоломею» он говорит: «Среди боденов комментаторы хотели найти буденов… Можно, таким образом, опираясь на сходство, из германцев, поклонников Водана-Одина, сделать то германцев, то славян (бода, вода-венде), а то индусов (буден — Будда!)», и дальше ОН ЖЕ говорит: «Нуары; эти (люди) должны быть неврами Геродота, потому что их встречаем приблизительно в тех же местах…» Нельзя сказать, чтоб такой вольт-фас был красивым! Запрещая нам пользоваться звуковым сходством имен, on тут же пользуется им для себя. Или такой метод должен быть доступен всем, или никому, в том числе и г. Бертло. Иначе выходит, что «удобное для меры запрещается тебе»!

Возвращаясь к царю Гороху и царю Паньку, вспоминаем царя Криворога. Что этот персонаж должен был существовать в отдаленном прошлом, в каком-то виде, близком или далеком от теперешнего, сомнений нет, ибо даже есть на Днепре Кривой Рог, Криворожье, и т. д. Значит, за ним есть какое-то топонимическое воспоминание.

Сказка «Про Зеленчука»: «Выскочит такой Зеленый Человек из травы и засмеется, да так, что тебя мороз по спине подерет от страха!» Двое молодых парней решили поймать Зеленчука. Пошли они в степь со скотом, идут, вроде пасут, да вдруг видят, выскочил он из травы. Кинулись они на него и давай ему руки вязать, а он крепкий такой, сильнющий, сам их вяжет. Догадался тут один из них и… «перекрестил Зеленчука исподтишка, а тот сразу зашатался, обессилел, упал и рассыпался на кучи листвы!» Здесь олицетворение Зеленой Силы. То, что один из парней «перекрестил его исподтишка» — позднейшее прибавление, уже христианского периода, ибо Зеленчук — божество языческое и обозначает оно силу Зеленой Степи, бога Трав. Крест побеждает этого бога. Сила Степи отступает перед христианством. Сам Зеленчук становится богом демоническим по схеме: «а Перун и прочие кумиры беси суть!», как внушали византийские проповедники. В этом Зеленчуке без труда можно видеть одно из божеств зла, Асура, либо другой подходящий персонаж Веды. Борьба с ним — это борьба Индры, Солнечного Начала, с Тьмой Ночи, борьба Дня.