И что не так? Не вижу, отчего бы представителям русов, бывших в составе каганата и служивших его главе в качестве воинов — а это было почётно до тех времён, пока воинов не сменили солдаты, — не вижу, отчего бы им не съездить в Константинополь. И не сказать там: мы не какие-нибудь не берущиеся в расчёт, мы в состав империи входим и от самого императора вам мирные заверения передаём.
Интересно также, что эти росы были достаточно богаты, чтобы в отсутствие пособий от своего руководства, а также банковской системы оплачивать длительное незапланированное путешествие. Во время которого им, как послам, на хлебе и воде сидеть не полагалось. Зато полагалось иметь хотя бы по одному слуге.
И здесь появляется ещё одно очень интересное продолжение наших «Семнадцати мгновений весны» 839 года. Его дают результаты раскопок в… Гнездове! О них рассказывает в своей интересной работе «О времени кургана 47, исследованного у д. Гнёздово в 1950 г.» С. С. Ширинский из Москвы.
Говоря о возможности уточнения времени погребения по найденным там вещам, автор не только указывает на подвеску-солид Феофила — то есть превращённую в сувенир монету того самого императора, к которому ездили наши послы. По её поводу легендарный Г. С. Лебедев говорил, что не исключено, будто она — большая редкость — как раз и свидетельствует о возможности захоронения в данном кургане одного из тех самых послов. С. С. Ширинский идёт ещё дальше и называет ряд предметов, которые могут подтвердить такое предположение:
Конечно же, само по себе такое сочетание ничего не доказывает. Но в то же время даёт вес предположению, что император Людовик выполнил обещание позволить русам вернуться домой, если те окажутся —
Похоже на то, что послы таковыми и оказались, несмотря что шведы. И в качестве извинения император одарил их портупеями с серебряным шитьём и серебряными шпорами. Вполне адекватный наряд для рыцарей, каковыми, надо полагать, Людовик гостей и признал.
И благодаря этому мы снова видим, что послы наши служили не какому-нибудь северскому князьку с ржавой хазарской сабелькою. И не какому-нибудь самозваному скандинавскому конунгу. Ибо, повторюсь, шпоры — это рыцарь. А рыцари самозваными не бывают. И список тех, кто имел право произвести человека в рыцари, был такой короткий, что достаточно было только назвать имя и должность благодетеля, чтобы тебя распознали и тебе поверили.
И этот благодетель, конечно же, тоже не мог быть самозваным.
Таким образом, если в кургане № 47 покоится один из тех послов, то он мог либо доказать своё рыцарство ссылкой на хакана, императорский статус которого признан франкским императором, либо был оным императором возведён в рыцарское достоинство.
Но и в том и в другом случае он не мог оказаться ни простолюдином из северян, где рыцарей не было, ни викингом, которые права на шпоры не имели.
В общем, хватит топтаться у открытой двери. Скажем прямо. Заявление, что-де «есть такой народ!» следует расценивать совершенно однозначно: как заявку на собственную идентификацию, не связанную ни со славянами, ни со скандинавами.