Русские в СССР

Показательно, что на Западе в тот момент питали очень серьезные надежды на либерализацию РКП(б) изнутри. «Из… ключевых игроков никто всерьез не верил в возможность насильственного свержения большевиков, – пишет в. Абаринов. – Иное дело естественная трансформация режима в результате экономического взаимодействия с Западом. Сегодня концепцией «вовлечения» (engagement) никого не удивишь. Но в начале 20-х годов это была свежая идея. Некоторые исследователи полагают, что ее автор – не кто иной, как Борис Викторович Савинков, близкий друг Сиднея Рейли (английского шпиона. – А.Е.), лидер Народного союза за освобождение Родины и народа (?), знаменитый террорист и заклятый враг большевиков… Идею бескровной трансформации советского строя всецело разделял Рейли. В августе 1921 года, после дискуссий с представителями демократического крыла русской эмиграции, такими, как бывший министр-председатель Временного правительства Александр Керенский, после посещения конференции монархистов в Берлине и савинковского Всероссийского антибольшевистского конгресса в Варшаве он написал для британского правительства меморандум, в котором излагал сценарий ненасильственного переворота в России. Он интерпретировал провозглашенную Лениным в марте на Х съезде партии «новую экономическую политику» как признание провала прежнего курса. «Вместе с тем, – писал Рейли, – на падение режима большевиков рассчитывать не приходится… Поэтому проблема состоит в том, как способствовать низложению нынешнего большевистского правительства минимально насильственным путем с тем, чтобы сохранить административный аппарат и армию». Нуждающиеся в западной экономической помощи большевики, утверждал Рейли, могут пойти на определенную либерализацию режима. Запад должен потребовать упразднения ВЧК; исполнительная власть должна перейти в руки «умеренных» типа Алексея Рыкова и Леонида Красина. Ленину, Троцкому, Зиновьеву, Каменеву и другим сторонникам жесткой линии должно быть «запрещено прямое участие» в управлении страной, однако гарантирован «личный иммунитет». По достижении этих первоначальных целей правительство следует расширить включением в его состав кадетов, правых эсеров, меньшевиков и членов савинковского «Союза». Золотовалютные резервы страны должны поступить под контроль «международного траст-фонда» («Шпион, ушедший в холод»).

Курс на умеренность проявил себя и в политике внешней, которая была тесно связана с «борьбой за коммунизм во всемирном масштабе». В 1918–1920 годах ставка делалась на победу коммунистических партий в Европе. Ожидалось, что новоиспеченные социалистические государства, обладающие передовой промышленностью, помогут Советской России. Однако этого не произошло.

Поэтому Ленин решил пойти на сближение с прежними «врагами». В апреле 1922 года Советская Россия заключила договор с «буржуазной» Германией в Рапалло, что стало одним из ярчайших проявлений государственного прагматизма.

К тому же Ленин пошел на сближение с европейской социал-демократией, которая давно уже стала важнейшей частью западного политического истеблишмента и которая прежде беспощадно бичевалась коммунистами. На III конгрессе Коминтерна (июнь – июль 1921 года) был выдвинут проект создания «единого рабочего фронта», призванного соединить расколотое социалистическое движение. Ленин надеялся, что социал-демократия вступится за Советскую Россию перед мировым сообществом и поможет ей восстановить экономику. При этом он, конечно же, не выпускал из виду политические интересы большевизма: «Цель и смысл тактики единого фронта состоит в том, чтобы втянуть в борьбу против капитала более и более широкую массу рабочих, не останавливаясь перед повторными обращениями с предложением вести совместно такую борьбу даже к вождям II и II ¹/₂ Интернационалов».

Социал-демократы откликнулись на предложение большевиков, и в апреле 1922 года в Берлине прошла конференция представителей всех трех Интернационалов. (Помимо II Социалистического и III Коммунистического в то время функционировал еще и т. н. Двухсполовинный Интернационал, объединяющий левых социалистов.) Там обсуждался вопрос о подготовке всемирного рабочего конгресса. Казалось бы, создание единого фронта есть дело решенное, но в самый последний момент лидеры II и II ¹/₂ Интернационалов решили проводить рабочий конгресс без коммунистов. Вот это, собственно говоря, и побудило Ленина совершить очередной политический поворот. Произошло это, конечно, не сразу – смена настроения у Ленина длилась несколько месяцев, что проявилось осенью 1922 года, когда он выступил против унитарного государства – за союз национальных республик.