Русский ад. Книга вторая

— Главное, Костя: деталь он купил за пятерку, ибо автобус — государственный, а с государства — хоть шерсти клок, это у народа принцип.

Вторую пятерку он спиз… а, конечно, и был, я думаю, очень недоволен собой, ибо он взял с Быкова десятку, а мог бы и 25!

— Понимаю… — засмеялся Иванников.

— Скажи, Костя: он эту пятеру украл или заработал?

Нынче в кредит отдаваться опасно,

Неуповай на одни обещанья!

Кто не заплатит в минуту соблазна,

Тот не заплатит и в час покаянья, –

продекламировал Чубайс.

— Понял?

— Хорошие стихи, Анатолий Борисович.

— Жан-Батист Пьер Антуан шевалье де Ламарк.

— Могу идти?

— Теперь иди… — и Чубайс снова уткнулся в бумаги.

…Кремль — странное место, конечно: каждый, кто попадает в коридоры Кремля, в его кабинеты или в залы, вдруг становится как бы ниже ростом. — Да, никто не спорит: итоги работы правительства полагается обсуждать всенародно. Но не пять же раз в год, господа! — Впрочем, если у людей, у страны столько вопросов к правительству, значит у правительства, у Чубайса должны быть ответы.

Сначала — хлеб. Безусловно. 1991-й год — самый урожайный за последнее десятилетие. Но огромные запасы зерна остались в Казахстане и на Украине. Да, либерализация цен не решила — сейчас — самый главный вопрос — проблему снабжения больших городов продовольствием. Как жить России, если в России никто не платит налоги? почему Тыва, например, не может достроить уникальный кожевенный завод? Почему в Екатеринбурге нет денег, чтобы загрузить Уралвагонзавод и выдать, наконец, с конвейера новый танк? Министерство обороны очень хочет этот танк купить, но не может, потому что у Министерства обороны сейчас нет денег, — как же это все так рассыпалось, черт возьми? Кто ответит на этот вопрос?

Анатолий Борисович отложил бумаги, достал блокнот и стал что-то быстро-быстро писать.

…Недополучение налогов с территории сегодня — 74 %! Значит, не в приватизации дело? Те заводы, которые остались за государством, они-то почему сейчас не работают?.. Тоже Чубайс виноват?!

Если там, в Кремле, депутаты призовут — сегодня-завтра — его к ответу, он с удовольствием выйдет на трибуну: его речь — вот она, готова, осталось только ее записать.

— Исторические параллели хромают, как говорил один генералиссимус, — быстро писал Чубайс, — но я хотел бы, коллеги, напомнить: как известный ученый, профессор Симановская описывает снабжение Пекина перед закатом Миньской династии, пожалуйста, цитирую: «Длительная война… привела к резкому сокращению налоговых поступлений в казну. Ослабление связей препятствовало передвижению в столицу грузов и поступления налогов. Местные власти, ссылаясь на всевозможные обстоятельства, с удовольствием задерживали у себя крупные суммы и не спешили с их отправкой в Пекин…».

Знакомый пейзаж? Что думаете, господа депутаты? Ответьте!

Чубайс встал и прошелся по кабинету. Все серое: воздух серый, шторы серые, люди на улицах серые… Серый цвет — это цвет России? Даже не серый, а какой-то серо-грязный?.. — Превратить серо-грязный цвет Москвы в ярко-неоновый, как в Нью-Йорке: это же… прекрасная цель, разве нет?

— Любая революция, господа, быстро выходит за рамки разумного. Месяц назад на Уралвагонзаводе молодой парень, рабочий, угнал танк.

Далеко не уехал, не успел. Главный инженер Уралвагонзавода бросился под гусеницы, и танк остановился. В местной газете появилась статейка: рабочий угнал танк, потому что хотел понравиться любимой девушке. Вот такая сильная… у уральце любовь!

Вранье. В чистом виде. Танки угоняют сейчас не от любви, а от отчаяния.

Задолженность по зарплате… — вот он, главный мотив этого преступления. Страна полностью разболталась и не желает работать. Лавина прогулов! Если, господа, так и дальше пойдет, рабочие не то что на танки, они в космос сбегут, ибо зачем им такая страна, которая собственных людей за их же труд даже накормить не может, — согласны со мной?

У Анатолия Борисовича был небольшой, уютный кабинет: на окнах — много цветов, в роскошной, сделанной «под золото» клетке сидел попугай Антоша — с глазами, как у змеи: самый умный попугай на свете.

Все знают, в кабинете Чубайса нельзя повышать голос, нервничать, ругаться… — здесь должна быть такая же рабочая атмосфера, которая царит в Кремле, в кабинете Президента Российской Федерации.

Попугай Антоша сжал в когтях баранку и принялся лихорадочно чесать собственный клюв.

— Где папа? — заорал Антоша. — Где мой папа Чубайс?!

Он знал 132 слова и четыре команды, но половина слов — неприличные.

— Где мой па-па?.. — повторил Антоша и кинул баранку обратно в кормушку.

— Я здесь… — откликнулся Чубайс, не поднимая головы. — Хотя бы ты, родной, не задавай мне сегодня вопросов…

— Пер-реустро-р-ой Россию, — гаркнул Антоша. — Пер-реустрой Россию, сволочь!..

— Это еще что такое?.. — изумился Чубайс и оторвался от блокнота. — Кто научил?

Яша? Уринсон?

Почему здесь, в Госкомимуществе, Антоша был определен как мальчик, никто не знал. Точнее, не мог объяснить.