Русский декамерон, или О событиях загадочных и невероятных

После урагана же вся местность предстала в совершенно неузнаваемом виде. Поваленные и вырванные с корнем огромные деревья, кроны которых покрыли всю землю вокруг, не оставляли никакого шанса найти могилку. И вот стоим мы в растерянности, решили было уходить, как вдруг метрах в пяти от нас, в совершенной тишине с поваленного дерева падает довольно крупная веточка. Вокруг штиль — ни малейшего дуновения, все, что могло упасть, уже упало во время урагана, и это падение веточки показалось нам каким-то знаком. Мы посмотрели на место падения и ахнули — сквозь поваленную крону едва просматривался белый камень, тот самый, который мы поставили на могилку Буси. Как будто попросила она нас не уходить так скоро, постоять возле нее, даже указала место, где она лежит.

Раздвинули мы крону и видим — два дерева, между которыми была могилка, вырванные с корнем, окончательно погребли под собой могилку. А камень, видимо, во время падения деревьев скатился по корням, лег совсем рядом и обозначил место захоронения. Поняли мы, что не только люди, но и дорогие нашему сердцу животные после смерти каким-то непостижимым образом связаны с нами, они могут подавать различные знаки и своеобразно общаться с нами. И еще поняли мы, что кошечка наша простила нас — иначе бы она не попросила нас не уходить, а побыть с ней еще, постояв возле ее могилки.

ИНАЧЕ НАМ УДАЧИ НЕ ВИДАТЬ!

Вспоминаю еще одну загадочную историю, напрямую связанную с известной народной приметой, которую я неукоснительно соблюдаю. Особенно после одного случая на испытаниях моего изобретения — землеройной машины скрепера с маховичным толкателем. Этот толкатель позволял увеличивать мощность машины почти вдвое. Был я тогда аспирантом института ЦНИИС, который находился в городе Бабушкине Московской области (теперь это район метро Свиблово в Москве).

По утрам, часов в девять, мы — инженер-тензометрист Коля Шацкий, инженер по оборудованию Леша Пономарев, техник-тензометрист Володя Козлов, водитель Равиль Ралдугин и я — садились в автолабораторию и выезжали на полигон. Там мы испытывали мой скрепер, который был прицеплен к трактору-тягачу.

В первый день мы довольно быстро, подключив все датчики к осциллографу, сделали пять-шесть ездок с копанием грунта. Скрепер шел вхолостую, разгоняя маховик и волоча за собой кабель, который шел в автолабораторию. Мы постоянно перебрасывали кабель, чтобы он не попал под гусеницы трактора. Затем скрепер становился на исходную позицию и по сигналу начинал копать. Ковш опускался, трактор тянул его, и срезаемый грунт медленно заполнял полость ковша. Когда сил трактора переставало хватать, задние колеса скрепера, приводимые от маховика, начинали толкать машину сзади — это было видно по проскальзыванию этих колес.

Наконец, заполненный ковш поднимался, двигатель трактора убыстрял свое тарахтение, и скрепер отъезжал в сторону для разгрузки ковша. Задняя часть ковша поднималась, грунт высыпался и разравнивался ножами, расположенными в его передней части.

Все прошло как по писаному, и мы, довольные, возвращались домой, везя несколько рулонов, записанных осциллографом на специальной фотографической бумаге. Это были самые главные документы испытаний. Проезжая мимо гастронома, шофер сбавил ход.

— Что, обмывать будем? — спросил меня старший по испытаниям, Леша.

— Да ну, окончим испытания, а затем оптом и обмоем, — ответил я, наученный горьким опытом заводских обмывок.

Наутро, уже в автолаборатории, ребята сообщили мне, что фотобумага с осциллограммами не проявилась. Они даже показывали мне рулоны снежно-белой бумаги без единой линии на ней.

— Лампа, что ли, отключилась в осциллографе, не шлейфы же все вместе сорвались? — удивлялся Коля Шацкий.

Я сделал для себя важный вывод — успешные испытания надо всегда обмывать с первого же дня. Мы стали заезжать в магазин прямо с утра, и все осциллограммы начали проявляться.

При этом я заметил, что неудачные испытания, да и любые другие неудачи, нельзя «глушить» выпивкой — все будет опять повторяться. А вот после удачного дела, как у полководца Суворова после бани, — продай последние портки, но выпей! Иначе нам удачи не видать!

Народные приметы, как эта, так и многие другие, на пустом месте не возникают. Другое дело, что научного объяснения некоторым из них, например, описанному выше, нет. Или пока нет. Когда-нибудь ученые найдут его. Может быть, я сам и найду. И получу за это Нобелевскую, или, как шутят мои друзья-евреи, «Шнобелевскую» премию!

К этому же типу загадочных случаев я бы отнес и действие на человека некоторых препаратов, оно может быть ошеломляющим. Например, проявление генетической памяти. А может, эта особенность проявляется только в моем организме, как когда-то внутриутробная память… Описываю результаты моих экспериментов, только упаси вас Бог повторять их!

ДОЙТИ ДО АДАМА!