Русский иностранец Владимир Даль

Но у нас он не был постоянным гостем. И бабушка моя его недолюбливала, называла чуть не “кутейником” (хотя он не был из семинаристов), особенно после его женитьбы, во второй раз, на очень молоденькой своей ученице, местного дворянского рода. Еще позднее, когда он наезжал в Нижний по статистике уже как столичный чиновник, мы читали его первые талантливые рассказы в “Москвитянине”, под псевдонимом Печерского. В них, конечно, все искали живых лиц из знакомых, так же как и в первом произведении другого нижегородца, по службе, М. В. Авдеева[25].

<…> В Нижнем читали нарасхват его повесть “Варенька”, первую часть его трилогии “Тамарин”. Все лица были “расписаны”, начиная с самой героини. За это его не чурались в нижегородском “монде”[26], везде принимали, считали очень умным и колким; но подсмеивались над его некрасивой наружностью, претензиями на сердцеедство и сочиняли на него стишки. <…>

Третья и большая тогда известность, В. И. Даль, служил управляющим удельной конторой, уже после того, как составил себе имя под псевдонимом Казака Луганского.

Он почти нигде не бывал. Меня к нему повезли уже студентом (в 1853 году П. Д. Боборыкин поступил на юридический факультет Казанского университета. – Е. Н.). Но он и в нас, гимназистах, возбуждал сильное любопытство. Его считали гордецом, большим “чудодеем”, много сплетничали про него как про начальника своего ведомства, про его семейную жизнь, воспитание детей и привычки. Он образовал кружок врачей и собирал их у себя на вечеринки, где, как тогда было слышно, говорили по-латыни. Много было толков и про шахматные партии вчетвером, которые у него разыгрывались по известным дням. То, что было поразвитее, и помимо его коллег врачей, искало его знакомства; но светский круг побаивался его чудачеств и угрюмости».